Читаем Фата-Моргана №9 полностью

Стены его сияющей комнаты, где не было ни окон, ни тени, украшали золотые узоры, инкрустированные топазами, опалами, хрусталем, но еще ярче было неподвижное пламя свечей в золотых подсвечниках. Он поставил ларец на стеклянный столик, сбросил плащ и перевязь с мечом и со вздохом сел. Из его спальни выскочил грифон, царапая когтями по мозаичному полу, и уткнулся огромной головой в его колени, предвкушая, что хозяин почешет его гриву из перьев. Еще по комнате шныряла лоснящаяся черная кошка; но Рикард не обратил на нее внимания. Дворец был полон животных — кошек, гончих псов, обезьян, белок, молодых крылатых коней, белых мышей, тигров. У каждой дамы был свой единорог, у каждого придворного — дюжина любимцев. У принца был всего один — грифон, который всегда бросался за него в бой, его единственный друг, не задающий вопросов. Он почесывал гриву грифона, часто опуская глаза и встречая обожающий взгляд его круглых золотых глаз, и то и дело поглядывал на ларец, стоящий на столике. Ключа, чтобы запереть его, не было.

Вдалеке мягко заиграла музыка, сотканная из непрерывно переплетающихся тонов, похожая на звук фонтана.

Он повернулся, чтобы посмотреть на часы с квадратным циферблатом из золота и синей эмали. Было десять минут десятого — время подняться, надеть перевязь с мечом, созвать своих людей и идти в бой. Высланный возвращался, полный решимости взять город и предъявить права на престол, свое наследие. Нужно снова отбросить в море его черные корабли. Братья должны сражаться, один из них должен умереть, город должен быть спасен. Рикард встал, и грифон сразу подпрыгнул и замахал хвостом, предвкушая битву.

— Правильно, пойдем! — сказал ему Рикард, но голос его был сух. Он поднял и пристегнул меч в украшенных жемчугом ножнах, и грифон взвыл от восторга и потерся клювом о его руку. Рикард не откликнулся. Он чувствовал усталость и печаль, ему чего-то хотелось — чего? Послушать прервавшуюся мелодию, хоть раз поговорить со своим братом, прежде чем драться… он не знал. Наследник и защитник, он должен выполнять приказ. Он надел на голову серебряный шлем и повернулся, чтобы взять плащ, брошенный на спинку стула. Обшитые жемчугом ножны, висящие на поясе, ударились обо что-то сзади. Он обернулся и увидел ларец, лежащий на полу, открытый. Пока он стоял, глядя на него тем же холодным, отрешенным взглядом, на полу вокруг ларца собралось черное облачко; Он нагнулся и поднял ларец, и темнота разлетелась под его руками.

Грифон заскулил, попятившись.

Рикард стоял в сверкающей комнате без тени, высокий, светловолосый, в белой одежде и серебряном шлеме, и, держа в руках открытый ларец, глядел, как от него медленно растекается густой мрак. Теперь ниже уровня его рук со всех сторон сгустился сумрак. Рикард не двигался. Потом медленно поднял ларец над головой и перевернул его.

Темнота текла по его лицу. Он огляделся — отдаленная музыка умолкла, и все замерло в полном молчании. Свечи горели, пятнышки света вспыхивали на золоте, на стены и потолок ложились фиолетовые отблески. Но по углам таился мрак, темнота залегла под каждым стулом, и, когда Рикард повернул голову, по стене метнулась его тень. Потом он торопливо шагнул, выронив ларец, потому что заметил в черном углу красноватый блеск двух огромных глаз. Конечно, грифон. Он протянул руку и заговорил с ним. Грифон не шевельнулся, лишь издал странный металлический крик.

— Иди сюда! Ты испугался темноты? — сказал Рикард, и тут же страх охватил его самого. Он вытащил меч. Все было неподвижно. Он отступил на шаг к двери, и монстр прыгнул. Он увидел черные крылья, закрывшие потолок, стальной клюв; грифон обрушился на него всем телом, прежде чем он успел ударить. Он боролся, огромный клюв щелкал у его горла, когти рвали плечи и грудь, но он высвободил руку с мечом и нанес удар, отскочил и ударил снова. Второй удар наполовину рассек шею грифона. Он рухнул и корчился во мраке среди осколков стекла, потом затих.

Меч Рикарда со стуком упал на пол. Его руки стали липкими от собственной крови, и он почти ничего не видел — удары крыльев грифона задули или опрокинули все свечи, кроме одной. Он ощупью добрался до стула и сел. Через минуту, все еще задыхаясь, он склонил голову и закрыл лицо руками, как на вершине дюны после битвы.

Стояла мертвая тишина. Единственная свеча мигала в подсвечнике, слабо отражаясь в скоплениях топазов на дальней стене. Рикард поднял голову.

Грифон лежал неподвижно. Его кровь растеклась лужей, черной, как первая темнота из ларца. Его стальной клюв был приоткрыт, открытые глаза казались двумя красными камнями.

— Он мертв, — произнес мягкий голосок, и ведьмина кошка аккуратно прошла между осколков разбитого столика. — Раз и навсегда. Слушай, принц!

Кошка села, изящно обвив лапы хвостом. Рикард стоял неподвижно с ничего не выражающим лицом, пока его не заставил вздрогнуть тихий звон, прозвучавший где-то рядом. Затем в башне над головой раздался оглушительный удар колокола, отдавшийся в каменных плитах пола, в его ушах, в его крови. Часы били десять.