Читаем Фашистская Европа полностью

Тем не менее в иудейских общинах упорно распространялись слухи, что для них власть нацистов обернется бедой, будут погромы. А кое-кого обидели расовые ограничения. Они продавали имущество, потянулись за границу. Опять же, сионисты подогревали подобные настроения. Легальная благотворительная организация «Джойнт» и нелегальная «Моссад ле-Алия Бед» предлагали любую помощь в перевозках и устройстве, если переселенцы поедут в «Землю обетованную». Однако германские евреи Палестиной тоже не соблазнялись. Как ни парадоксально, большая часть из них устремилась… в Польшу. Здешние чиновники и полиция легко покупались взятками, смотрели на эмигрантов сквозь пальцы. В иудейских общинах польских городов приезжие находили родичей, знакомых, помогающих как-нибудь зацепиться.

Конечно, гораздо выгоднее представлялось добраться до вожделенной Америки. Но летом 1938 г. под эгидой США прошла Эвианская международная конференция по делам беженцев, и президент Рузвельт вдруг объявил – отныне его государство не будет принимать еврейских эмигрантов. Его позиция стала как бы сигналом. Такое же решение приняли Англия, Франция, Австралия, латиноамериканские страны. По сути, Эвианская конференция не разрешила проблему беженцев, а… создала ее! Задала установку: евреев отныне не принимать!

После конференции полиция и иммиграционные службы в различных государствах развернули проверки. А Польша особенно озаботилась. Потому что среди эмигрантов, рассеявшихся по миру, числилось куда больше «польских граждан», чем их было на самом деле. Причиной была уже упоминавшаяся продажность чиновников. Купить польский паспорт было куда легче и дешевле, чем французский или британский. Поэтому бродяги самого разнообразного происхождения, рассеявшиеся по Европе, Америке, Африке, Азии, обзаводились польскими документами. Теперь Польша решила избавиться от сомнительных «граждан», и в октябре 1938 г. объявила в месячный срок перерегистрацию паспортов. Осуществить ее можно было только в Польше (или в посольствах Польши). Без отметки о перерегистрации гражданство утрачивалось.

Надо сказать, что польские евреи, окопавшиеся в Германии, отнюдь не поспешили ехать за штампами на родину или в посольство в Берлин. Польские порядки они знали – месячный срок наверняка продлят, потом наметятся обходные тропинки. Но германские власти давно жаждали избавиться от приезжих. Сочли, что подвернулся удобный случай. За два дня до истечения срока перерегистрации, 28 октября, в крупных городах прошли облавы. Было задержано от 10 до 17 тыс. польских евреев. Их сажали в поезда и выпроваживали на польскую территорию.

Польская жандармерия и пограничники сперва растерялись от этого наплыва. Возразить-то было нечего! Принимали поезд за поездом. Но быстро придумали, каким образом отреагировать. Полиция кинулась в еврейские кварталы

Варшавы, Кракова, Познани. Хватали германских евреев, насильно грузили в поезда – и эшелон за эшелоном гнали в обратную сторону. Теперь пришла пора опешить немцам. Что толку выпроваживать одних евреев, если взамен получать других? Обе стороны вступили в переговоры и через день прекратили депортацию.

Казалось бы, инцидент исчерпан. Но 7 ноября он получил кровавое продолжение. Во Франции тоже проживали польские евреи. Один из них, 17-летний Гирш Гриншпан, заявился в Париже в германское посольство, пожелал увидеть посла. Вместо посла его принял советник фон Рат, и Гриншпан разрядил в него пистолет. При аресте объявил, что он мстил за свою семью, якобы попавшую под депортацию из Германии. Хотя впоследствии раскрылись связи Гриншпана с уже упоминавшейся еврейской террористической организацией LICRA.

Но трагическое эхо его выстрелов раскатилось по всей Германии. В ночь с 9 на 10 ноября произошли погромы, известные под названием «Хрустальной ночи». Эти события не получили однозначного и исчерпывающего объяснения до сих пор. По разным городам какие-то небольшие отряды и шайки принялись поджигать синагоги, грабить еврейские магазины, врывались в дома. Был убит 91 человек, пострадало несколько сот домов. А основной ущерб составили витрины! Хулиганы двигались по торговым улицам и колотили стекла, абы побыстрее и побольше. Погром старались изобразить – ограниченными силами, но помасштабнее.