Читаем Фашистская Европа полностью

Гитлер указал, что Словакия больше ему не подвластна, Рутения тоже (ее включили в Словакию). А без них остатки чешского государства стали вообще нежизнеспособными. Перед Гахой положили для подписи заранее составленный договор. Там обрисовывалось «серьезное положение», возникшее на «территории бывшей Чехословакии». Следовал вывод, что главная задача – «сохранение спокойствия, порядка и мира в этом регионе». Решение за Гаху сформулировали таким образом: «Президент Чехословакии при этом заявил, что ради достижения этой цели он с уверенностью вручает судьбу чешского народа и страны в руки фюрера Германии…»

Заявлять-то он не заявлял, но подписал. Хотя его подписи даже не дожидались! Германские войска уже двинулись на чешскую территорию. Сама Чехия была наводнена нацистскими агентами, наготове были отряды судетских немцев и «Влайки». По единому плану они заняли ключевые учреждения, мосты, станции, узлы связи, парализуя любые попытки сорганизоваться и дать отпор. Впрочем, таких попыток почти не было. Армия получила приказ не оказывать сопротивления. Нарушил его только капитан Павлик в городке Мистек. Он засел со своей ротой в казармах, начал отстреливаться. Бой длился 40 минут. Павлик получал повторные приказы начальства, у него иссякли патроны, и рота сдалась. Было ранено 2 или 3 чеха, убито 6 немцев, около десятка получили ранения.

15 марта 1939 г. Чехию объявили «протекторатом Богемии и Моравии» в составе Германии. Гаха и Беран подали в отставку. И тут-то генерал Гайда вздумал сыграть самостоятельную роль! Провозгласил, что образовался «вакуум власти», и он, Гайда, принимает управление в свои руки! Призвал свое «Фашистское национальное сообщество» к решительным действиям. Намеревался договариваться с немцами в качестве главы нового правительства. Но это уж было совсем глупо. Всем было ясно, что чешское будущее предстоит определять вовсе не Гайде. А скандалисты, за счет которых его партия была на слуху, для серьезных акций не годились. Поддержать своего лидера собрались только несколько сотен человек.

Состав новой власти действительно определяли не чехи. В Прагу приехал Гитлер. Он самодовольно констатировал: «Я не хвалюсь, но должен сказать, что сделал я это действительно элегантно!». Его подчиненные тоже старались действовать «элегантно». Службы Гиммлера сразу прибрали к рукам архивы полиции, развернули аресты. Одновременно с германскими войсками в чешской столице появился Шахт, наложил лапу на ценности здешних банков. Вступать в диалог с Гайдой нацисты, конечно, не стали. Политические хулиганы им не требовались. Генералу откровенно намекнули, что-

бы не путался под ногами. Но прежнему руководству страны подсказали, что оно поспешило с отставками. Гитлер вовсе не возражал, чтобы президентом Чехии оставался Гаха, а премьер-министром – Беран. Пускай сохраняют свою Партию народного единства, формируют правительство. Но отныне над ними будет стоять имперский протектор Богемии и Моравии фон Нейрат – и его распоряжения будут обязательными для Гахи и Берана. А чтобы не возникало недоразумений, при них будут находиться германские советники.

Гаха с Бераном все поняли. Вернулись в свои кабинеты, взялись налаживать развалившуюся администрацию. А Гайда сунулся к ним, но после выходки с «захватом власти» его обходили стороной. Да и новые хозяева его не жаловали, слишком уж сомнительная личность. В новую правящую коалицию «Фашистское национальное сообщество» не включили, и это окончательно подорвало позиции Гайды. В июне 1939 г. он объявил, что распускает свою партию и отходит от политической деятельности. Некоторые региональные руководители не согласились с ним, пытались сохранить свои «осколки» – а в перспективе возродить партию под собственным началом.

Но на ведущую роль среди фашистских организаций выдвинулась «Влайка». Она насчитывала 15 тыс. членов. Она считала себя «союзницей» немцев и была уверена в их покровительстве. В ее ряды стали переходить и активисты Гайды. Даже предводитель скандального путча в Жиденицах подпоручик Кобзинек, вернувшийся из эмиграции, переметнулся во «Влайку», красовался среди командиров «Сватопулковской гвардии». Однако в Чехии после ее включения в состав Рейха стали плодиться и другие фашистские структуры. Их основывали карьеристы, авантюристы, подхалимы. Лелеяли надежды, что нацисты поддержат «родственные» движения.

В промышленном центре Брно была образована довольно многочисленная организация «Национальный фашистский лагерь», создавала отряды штурмовиков, «Фашистскую гвардию». В южных и западных районах Чехии объявился еще один «вождь» такого же пошиба, как Гайда, Франтишек Микулаш Млчох. В Первую мировую он был прапорщиком в армии Австро-Венгрии. Сдался русским, завербовался добровольцем в Чехословацкий легион. Но после Февральской революции его взгляды сочли слишком «контрреволюционными». Он разругался с начальством, и его выгнали. Млчох перешел в сербские добровольческие части, а потом в Красную армию.