Читаем Фарт полностью

Русский флот был значительно сильнее турецкого. Однако летом 1914 года в Англии должна была закончиться постройка двух новых турецких линейных кораблей. Вместе с бразильским дредноутом «Рио-де-Жанейро», купленным турками на стапелях в конце прошедшего года, эти два корабля — «Султан Осман» и «Решадие» — меняли соотношение сил в пользу Турции. Новые русские линкоры и эсминцы должны были вступить в строй только в середине 1915 года.

28 июля первый лорд адмиралтейства Уинстон Черчилль реквизировал новые турецкие линкоры, для которых уже отшвартовался на реке Тан транспорт с экипажами. Соотношение сил опять изменилось в пользу России. Однако спустя две недели в Дарданеллы прорвались немецкие крейсеры, которым Англия могла, но не захотела помешать, так как, заглядывая в будущее, британские политики и их военно-морской представитель Уинстон Черчилль сочли опасным оставлять проливы открытыми для выхода России на Ближний Восток, — и мрачная тень «Гебена» нависла над театром военных действий в юго-восточном секторе Европы и Малой Азии. Все действующие русские корабли вдвое уступали в скорости «Гебену» и «Бреслау», а огневая мощь одного только «Гебена» равнялась бригаде старых русских броненосцев типа «Пантелеймон» и «Евстафий». Немецкие крейсеры могли навязывать бой, когда им было выгодно, а затем уходить на недосягаемых для русских кораблей скоростях. Соотношение сил снова изменилось, на этот раз в пользу Турции.

В таких условиях начиналась война на Черном море. Турецкое общественное мнение и значительное число влиятельных политических лидеров были против военных действий с Россией. Из одиннадцати министров шесть голосовали против объявления войны. Для ведения длительной войны у Турции не хватало ни продовольствия, ни вооружения, ни денег.

Германии пришлось затратить много усилий, чтобы склонить Турцию к борьбе на своей стороне. Прежде всего начальник Средиземноморской флотилии германский контр-адмирал Сушон занялся приведением в порядок флота Великой Порты. Во главе его стали германские корабли. «Гебен» был переименован в «Явуз-Султан-Селим», «Бреслау» приобрел нежное название «Мидилли». На судах подняли турецкие флаги, командный состав остался прежним, то есть немецким. Не сменив флотских мундиров, офицеры надели турецкие фески; это означало, что они служат оттоманскому правительству. Сушон забрал в свои руки флотское хозяйство. В подчинении морского министерства была оставлена одна лишь морская тюрьма.

Заручившись поддержкой агрессивно настроенного военного министра Энвер-паши, человека волевого, честолюбивого и вероломного, воспитывавшегося некогда в Германии, министра внутренних дел Талаата и других пантюркистских деятелей, Сушон обратил все свои способности на то, чтобы убедить общественное мнение в необходимости войны. Парады, демонстрации флота, уверения в том, что в случае победы союзников Оттоманская империя обречена на распад, — все было пущено в ход. Постепенно германская пропаганда оказывала свое действие.

Когда в Турцию прибыло из Германии вооружение, военные специалисты и, наконец, два миллиона турецких фунтов в качестве долгосрочного займа, а из России — заблаговременно приобретенные пароходы с мукой и зерном, Турция могла начать войну.

14 октября все корабли, находившиеся в боевой готовности, вышли в море для радиотелеграфной практики и упражнений по несению дозорной службы. В запечатанном пакете контр-адмирал Сушон хранил вырванный у Энвер-паши приказ, в котором говорилось: «Турецкий флот должен добиться господства на Черном море. Найдите русский флот и атакуйте его без объявления войны, где бы вы его ни нашли».

Приказ, однако, не удовлетворял Сушона. Русский флот мог оказаться в Севастополе, и столкновения тогда бы не произошло, потому что в Севастополе флот находился под надежной защитой. Чтобы отрезать у Турции пути к отступлению, германский адмирал решил произвести неожиданное нападение на черноморские порты. В этом случае Оттоманская империя не смогла бы пойти на попятный.

И на рассвете 16 октября «Гебен» вынырнул из туманной мглы чуть севернее Севастополя.

Черноморский флот накануне вернулся из большого похода. Почти в полном составе он грузил уголь на внутреннем рейде. Крепостные минные заграждения перед Севастопольской бухтой не были включены в этот роковой час, потому что один из подводных минных заградителей задержался в Ялте и портовое начальство ожидало его возвращения.

Достаточно было повернуть электрический рубильник, и минное заграждение было бы включено. Но без разрешения командующего или его штаба начальство крепости проделать эту операцию не решилось. А пока испрашивалось разрешение, на что понадобилось двадцать минут, вражеский тяжелый крейсер безнаказанно подошел к бухте и с расстояния в сорок кабельтовых открыл огонь.

Все же Сушон немного просчитался в своих расчетах. Радио из Одессы уже возвестило в эфир: «Турецкий миноносец ходит по гавани и взрывает корабли. Война началась!» И севастопольские форты встретили «Гебен» ураганным обстрелом.