Вспоминая годы, проведенные в Афганистане, хочу отметить, что здесь у меня появилось очень много новых друзей. Особенно среди афганцев. Наверное, поэтому, когда в 1988 г. в провинции Фарьяб активизировали свою деятельность антиправительственные силы, меня вновь направили в Меймене. Опираясь на помощь афганских друзей, совместно с ХАДом, царандоем, подразделениями ОКСВА и пограничников нам удалось стабилизировать обстановку, которая продержалась здесь почти до самого вывода наших войск из Афганистана.

То, что меня и многих наших советников афганцы помнили и доверяли, – для меня самая дорогая награда. Значит, многое из того, что мы успели здесь сделать, пошло на благо афганскому народу. Значит, не зря мы были здесь!

Глава IX

Меня и еще четырех офицеров ММГ вызвал к себе в землянку майор Калинин и тоном, не терпящим возражений, приказал:

– Завтра едете в отпуск. Утром будут вертолеты, так что собирайтесь.

А что здесь собираться? Нехитрая «афганская» форма была на нас, парадные мундиры здесь просто не были предусмотрены.

Ташкентский аэропорт встретил меня многоязычной разноголосицей и длинными очередями у касс. До Алма-Аты, где тогда жила моя семья, рукой подать, а билетов нет, и в ближайшую неделю они не предвиделись. Так, во всяком случае, мне заявили в справочной.

На удивление весь аэропортовский персонал почему-то составляли одни мужчины. Я замечал на себе их внимательные, оценивающие взгляды. Без труда определив по моей форме и раннему загару, откуда я прибыл, один из них прямо предложил:

– Слушай, старлей! Гони двадцать чеков, и я тебе сделаю билет в любую точку Союза.

Узнав, что чеков у меня нет, делец с сожалением зацокал языком. В конце концов мы остановились на «красной брони», то бишь пяти дополнительных червонцах.

Пока шла эта наша торговля, в зале послышались шум, крики. Выхватив из рук дельца заветный билет на ближайший самолет, я решил посмотреть, что же там происходит. Когда протиснулся сквозь многочисленную толпу, то увидел картину, которая потрясла меня больше, чем, наверное, первый мой бой.

Несколько седовласых ветеранов с полным набором серебра и золота на груди держали за плечи молоденького лейтенанта-десантника. Самый видный из них, по стати не ниже генерала, тянул свою дрожащую руку к алеющему на кителе офицера ордену Красного Знамени. Лейтенант тщетно пытался вырваться из цепких рук раскрасневшихся старичков, видя это, толпа подзадоривала «генерала» к более активным действиям. Только когда десантник, поняв, что из плотного окружения ему никак не ему не выбраться, отчаянно прокричал: «Я свой орден кровью заслужил и никому не позволю за него хвататься!», – я наконец-то понял, в чем дело.

– Молокосос! Ты лучше честно скажи, где этот орден взял, – рычал «генерал». – А может, ты его украл? Только не рассказывай нам сказки, что в Афганистане заслужил. Я знаю, вы все там на солнце загораете, афганок щупаете да апельсины жрете. А мы за свои награды в окопах гнили да кровь проливали!

Эти слова, признаться, меня взбесили и, нисколько не задумываясь о возможных последствиях, я кинулся на «генерала». Тот от неожиданности сразу же выпустил орден, который уже успел обхватить своими толстыми потными пальцами. В это время подоспела милиция, и нас развели в разные стороны. Я так и не успел сказать возмущенным ветеранам о том, как мы там афганок щупаем да загораем. А хотелось, ох как хотелось! Хотя они бы меня все равно не поняли, ведь все центральные газеты из номера в номер печатали самые горячие репортажи, обычно заканчивающиеся фразами типа: «… афганские части освободили…», «… подразделения Афганской народной милиции захватили и уничтожили…» и т. д., и т. п. Только вот о нас ни одной строчки, словно советские солдаты там не воевали и не погибали.

В переходе аэропорта неожиданно встретил своего однокурсника по пограничному училищу, старшего лейтенанта Александра Кравцова. Шесть лет не виделись, так что было что вспомнить и о чем рассказать. Оказалось, Кравцов возвращался из одного небольшого уральского городка, куда ему было поручено доставить «груз-200» – цинковый гроб с останками солдата-пограничника, погибшего в Афганистане.

– Чуть не убили меня там! – грустно улыбаясь, признался мне он.

А случилось вот что. Когда гроб, эскортируемый почетным караулом, который для этой цели выделил военкомат, подвозили к дому погибшего, из дверей выскочили уже кем-то предупрежденные родители. Отец сразу же бросился к гробу, начал стучать по железу кулаками, кричать что-то нечленораздельное. Потребовал вскрыть домовину. Ему не разрешили. Тогда он кинулся к дому и вскоре выбежал оттуда с топором в руках, кинулся на солдат почетного караула, и едва не зарубил Кравцова, который попытался остановить несчастного отца. Только вмешательство стоящего наготове милицейского наряда не позволило разыграться новой трагедии.

– Это был первый гроб, который ты сопровождал?

– Да нет, не первый. Я думаю, и не последний. Привык.