«СОВЕТСКИЙ ВОИН! Помочь отразить агрессию, обеспечить безопасность наших южных границ – такова боевая задача, с которой Правительство направило тебя на территорию Демократической Республики Афганистан. Чтобы как можно лучше выполнить свой патриотический и интернациональный долг, ты должен не только постоянно совершенствовать свою боевую выучку и мастерство, но и хорошо знать страну, в которой ты находишься, уважать ее народ, его традиции и обычаи. Ты должен знать афганскую историю, культуру, экономику и политику.

Будь же достоин великой исторической миссии, которую возложила на тебя наша Родина – Союз Советских Социалистических Республик. Помни, что по тому, как ты будешь вести себя в этой стране, афганский народ будет судить о всей Советской Армии, о нашей великой Советской Родине…»

(Из Памятки советскому воину-патриоту, интернационалисту)

Солдаты слушали меня внимательно, веря каждому слову. Воспитанные патриотами и интернационалистами, они, да и я вместе с ними, просто не могли как-то по-своему переосмыслить все те причины, которые побудили Советское правительство решиться на эту, самую длительную в современной истории, военную авантюру. Мы все были тогда под гипнозом статей Устава ООН и различного рода Договоров, подслащенных самыми многообразными комментариями центральной прессы, с яростью отвергали те немногочисленные в «период застоя» голоса, которые были против ввода войск в Афганистан.

После занятий я решил ответить на возникшие у бойцов вопросы. Ребята интересовались только одним: когда пойдем на операцию? Им не терпелось самовыразиться в первом бою. Их мальчишеский задор, словно болезнь, заразил и офицеров. В лагере только и разговоров было, скоро ли займемся настоящим делом…

Глава VIII

Прибыв в конце 1981 г. в Меймене и ознакомившись с обстановкой, я был немало озадачен тем, что на деятельность провинциального отдела ХАД, царандоя и расквартированного в провинциальном центре афганского пехотного полка сильно влияет фракционная борьба в НДПА. Разногласия, существующие в провинциальном парткоме НДПА и в партийных организациях на местах, конечно же, не могли не тормозить все те демократические преобразования, которые начали происходить в Афганистане после Апрельской (Саурской) революции.

Да и как могло быть по-другому, если некоторые высокопоставленные партийцы, сторонники группы «Парчам»[11], продолжали всеми правдами и неправдами беззастенчиво рваться к власти в провинции. Они уже поделили портфели. Этим деятелям, конечно же, некогда было заниматься партийной работой, нацеливать партийцев на решение главных задач, поставленных революцией.

В результате непрекращающейся фракционной борьбы в НДПА произошло расслоение в среде офицерского состава царандоя. Большая часть милиционеров поддерживала «Хальк»[12], меньшая – «Парчам». Все это не способствовало улучшению деятельности царандоя в борьбе с незаконными вооруженными формированиями.

Неудивительно, что основной причиной разногласий среди членов НДПА была борьба за власть. Остальные, менее веские причины влияли на работу парткома лишь косвенно, но тем не менее позволяли завуалировать главное. Воочию было видно, что в парткоме, где было больше пуштунов и таджиков, недостаточно были представлены другие национальности, которые составляли большинство населения провинции. Кроме того, в партийных организациях неравномерно были представлены социальные слои и группы. Подавляющее большинство членов НДПА составляли крестьяне и сельхозрабочие, а интеллигенция и мелкая буржуазия – лишь меньшинство.

В связи с этим много внимания я старался уделять подбору кадров. От сотрудников ХАД требовались преданность делу революции и высокая ответственность за порученный участок работы, независимо от симпатий к той или иной фракции НДПА. Нам удалось добиться главного: хадовцы, независимо от своих партийных взглядов, все как один сплоченно и мужественно выполняли свой служебный долг.