Читаем Фарьябский дневник полностью

У второго перевала нас встретили афганские сарбозы, солдаты вооруженных сил ДРА. От холода они кутались в просторные мышиного цвета шинели. Расположившись по гребню близлежащих сопок, усердно махали руками, то ли приветствуя нас, то ли таким образом разогреваясь. Черные, словно высеченные из камня, неулыбчивые лица сарбозов говорили о том, что если их и заставили приветствовать союзные войска, то все это им не по душе. Правда, во весь рот улыбался джагран (майор), командир батальона, вышедший навстречу нашей головной машине. Первым принял дружественный рапорт старший лейтенант Саша Сапегин, командир разведвзвода. Потом подошли офицеры ОГ и ММГ. После первых приветственных слов джагран неожиданно взмолился о помощи. У него, видите ли, кончилось горючее и не на чем отправлять в казармы солдат. Через несколько минут десяток афганских «ГАЗ-66» подъехали к топливозаправщику и надолго к нему присосались.

После этой непредвиденной остановки поступила команда продолжать движение, но не тут-то было. Где-то в середине серпантина дороги, круто вьющейся к перевалу, забарахлил «КрАЗ»-топливозаправщик. Пришлось впрягать боевую машину пехоты, которая с трудом вытащила эту груду железа на перевал, застопорив движение колонны как минимум часа на два. Затором на перевале чудом не воспользовались боевики, тем паче что вертушки, барражировавшие над нами целый день, к вечеру ушли на базу.

Пока мы занимались «КрАЗом», афганцы, привлеченные невиданным зрелищем, начали спускаться вниз. Возле нашего бронетранспортера расположился офицер, судя по зеленым погонам с двумя планками и звездой, это был туран (капитан). Среднего роста, пухленький, с лощеным лицом и грозным взглядом, он чем-то напоминал нашего, так знакомого по историческим фильмам русского барина. Сходство это усилилось, когда к нему, то и дело кланяясь, подошли два денщика. Один держал в руках деревянное кресло, которое по указке начальника установил в тени тутового дерева, другой с легкостью профессионального официанта вскрыл бутылочку с кока-колой и, доверху наполнив напитком стакан, подал его уже устроившемуся в кресле командиру. Эта картина, откровенно говоря, покоробила не только меня, но и моих солдат, которые, высунувшись из люков машины, с любопытством рассматривали своих товарищей по оружию. Но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не лезь. Эти и множество других наблюдений, сделанных позже, сильно поколебали наше восторженное отношение к событиям, происходящим в Афганистане. Ведь их революцию первое время мы рассматривали через призму нашего представления об Октябре 1917 г., впитанного каждым советским человеком с молоком матери. Кое-что в наших представлениях сходилось с афганской действительностью, например, частенько попадались сарбозы, крест-накрест перепоясанные пулеметными лентами, вооруженные к тому же трехлинейками с трехгранными штыками. Но на этом сходство и заканчивалось. В армии и народной милиции (царандой), по сути дела, оставались шахские порядки. Это и понятно, ведь большая часть офицеров присягала шаху Дауду Онито и перенесли многие свои привычки и традиции в Вооруженные силы ДРА.

В памятке советскому воину-патриоту, интернационалисту говорилось, что в Программе действий НДПА[5]красной нитью проходит идея, что «современные афганские Вооруженные силы – это армия нового типа, она защищает революцию и рожденную ею народную власть».

ВС ДРА состояли из сухопутных войск, военно-воздушных сил и ПВО страны, а также войск МВД, войск МТБ и трудовой армии. Непосредственно Министерству обороны подчинялись сухопутные войска, ВВС, ПВО, пограничные войска и трудовая армия. Основными направлениями моральной подготовки в ВС ДРА были объявлены воспитание любви к Родине, преданности партии и правительству, готовности к защите завоеваний Апрельской революции. Армия оснащалась современной техникой и оружием.

Как афганская армия выполняла свой долг на самом деле, разговор впереди, а пока что мы наблюдали за тем, как денщики старательно ублажали командира новой формации.