Полной грудью вздохнули лишь тогда, когда последняя наша машина выскочила из этого городского глинобитного лабиринта. Остановились в нескольких километрах от Андхоя, среди бескрайней равнины. Выставив боевое охранение, занялись обедом и ужином одновременно. Времени на сон оставалось не более трех-четырех часов. Но мы были рады и этому. Столько впечатлений было за день, что голова трещала. Я заснул сразу же, лишь только коснулся головой вещмешка. Сновидений не было, словно провалился в бездонную, черную яму.

Глава III

Утро следующего дня было пасмурным. Набрякшие влагой тучи проносились низко, задевая своими лохмами стационарную антенну машины связи. Подняли всех часа в четыре, с тем чтобы в пять двинуться дальше. Предстояло до темноты выйти к лагерю, отмеченному на командирских картах небольшим кружочком, километрах в двух от административного центра провинции Фарьяб, города Маймене. За световой день предстояло пройти более 120 километров, причем почти половина пути приходилась на горные дороги и перевалы. Разведчики предупредили нас, что на перевалах возможны засады и минно-взрывные заграждения.

Не успел начальник ММГ майор Калинин довести приказ на марш, как по радио поступило сообщение о том, что наши вертолеты, направленные на разведку по маршруту движения колонны, обнаружили у перевала, в районе кишлака Ширинтагаб в сотне километрах от Андхоя, хорошо замаскированную засаду. При появлении низко летящих машин душманы первыми открыли огонь, но летчики были начеку и быстро вывели вертолеты из-под обстрела. Зато в следующий свой заход они так обработали их позиции НУРСами, что от засады ничего не осталось.

– Путь свободен, – скромно известили нас летчики, пожелав счастливого пути. На смену отбомбившимся МИ-8 пришли «горбатые» МИ-24. Дождавшись вертолетов прикрытия, колонна двинулась вперед.

Сразу же за андхойскими пригородами непрерывным массивом пошли кишлаки. Дувалы, огораживающие сады, виноградники и пашни, чередовались с глинобитными стенами домов, которые почти вплотную лепились к дороге.

Глядишь на все это и думаешь: а что, если из-за дувала выскочит боевик и с ходу из гранатомета шарахнет? Тогда вряд ли кто-то в этой металлической коробке в живых останется.

Все в десантном отделении это прекрасно понимают и потому, держа палец на спусковом крючке автомата, внимательно наблюдают за обочиной, на Бога, как говорится, надейся, но и сам не плошай. Мы бы, конечно, не сплоховали даже при внезапном нападении на колонну, но с вертолетами прикрытия было как-то надежнее, что ли.

С большими предосторожностями преодолели мост через горную речушку. Покореженные взрывами укрепления на его подступах говорили о том, что батальону десантников здесь пришлось прорываться с боем. Сразу же за мостом перед нами возникло целое кладбище покореженных, наполовину сгоревших машин: наливняков и грузовиков, «КамАЗов», «ЗИЛов» и «фордов». Почерневшие от копоти, покрытые ржавчиной остовы машин на обочине дороги навевали мрачные мысли. После этакого зрелища до меня, наверное, так же как и до остальных, наконец-то дошло, что, оказывается, здесь идет настоящая война, а отнюдь не эпизодические стычки оппозиционных формирований с правительственными войсками, о чем нас уверяли газеты и телевидение.

Первую половину дневного пути мы прошли без каких бы то ни было осложнений.

Даулатабад – группа наиболее крупных и богатых кишлаков провинции Фарьяб – встретил нас зловещей тишиной и безлюдными улицами. Многие дома у дороги зияли мертвыми глазницами окон и внушительными пробоинами. Видно, и здесь досталось десантникам.

«А нас-то здесь не ждут! Скорее напротив! – вновь мелькнула еретическая мысль, но, воспитанный в лучших советских традициях, я быстро отогнал ее от себя. – Видно, душманы припугнули жителей и те от страха перед ними попрятались в домах, – уверял я себя. – Долина густо населенная, и там уже наверняка нас встретят хлебом-солью. Тем более что дехкане, живущие за перевалом, воочию видели, как наши вертушки врагов революции истребляли, от моджахедов их защитили», – думал я, преодолевая на боевой машине подъем.

На перевале нас встретили передовые посты десантников, которым была поставлена задача – сопровождать нашу колонну до Меймене.

В центре кишлака Ширинтагаб, на утрамбованной глиняной площадке у гробницы афганского святого (на это указывало каменное надгробие и унизанное разноцветными тряпицами дерево), собралась большая толпа афганцев. Скрестив на груди руки, мужчины, одетые в большинстве своем в белые домотканые одежды, молча провожали нас глазами. Поравнявшись с толпой, я увидел обернутые в белую материю тела убитых. Подогреваемый любопытством, я, подтянувшись, уселся на броню, чтобы с высоты получше рассмотреть, что же там творится. В тот же миг наткнулся на ненавидящие взгляды афганцев.

Больше из люка до самого конца долины я не высовывался.