Читаем Фантазм 1-2 полностью

Враг стоял передо мной, и я ждал, когда он бросится на меня, стараясь подавить дрожь в руках: от вибрации пилы мышцы уставали очень быстро — быстрее, чем от ее истинного веса и неудобного угла (конструкторы этой штуковину вряд ли предусматривали такое ее применение).

Ждать пришлось недолго. Могильщик шагнул вперед, взмахнув длинным лезвием с бегущими зубьями. Я отскочил, одновременно отбивая его пилу своей. Кошмар что за звук раздался в тот момент, когда зубья пил соприкоснулись! Он вгрызался в нервы с такой же уверенностью, как сама пила в дерево, — и так же легко взламывал их изнутри. Как только моя голова не треснула от этого дикого вибрирующего шума? Во всяком случае, барабанные перепонки отключились надолго, и лишь дрожь, пощипывающая кожу, говорила о том, что эти стервозные инструменты еще визжат.

Мы расцепили инструменты, и мне показалось, что наступил удобный момент поддеть могильщика сбоку. Я просчитался, и пилы вновь пришли в соприкосновение, обрушив на мои бедные уши новый залп какофонии. На этот раз они сошлись с блеском — от трения металла о металл посыпались веселые искорки. И не только: что-то мелкое впилось мне в голень, что-то ударило выше, по колену, — кусочки металла отрывались во все стороны. Да, если так пойдет и дальше, скоро нам придется драться в рукопашную, а пилами затруднительно будет разрезать даже кусок масла!

Новый выпад — атакует могильщик. Я отражаю удар, пилы визжат, их зубья с треском и блеском уносятся в неизвестном направлении. И все же их еще много — я даже успеваю удивиться, мельком взглянув на иззубренное лезвие. Черт побери! Но ведь у противника пила длиннее, а, значит, зубьев на ней помещается больше? Ей-богу, мы так не договаривались!

Наши пилы сталкиваются в воздухе еще несколько раз, и я вдруг осознаю, что долго не продержусь. Я вообще никогда не был мастером по фехтованию, тем более — на мотопилах! От тряски и дрожи — о звуках я уже молчу — мои мышцы очень быстро пропитались болью. Я же не зомби какой-нибудь, которому все равно! Вот моему противнику это действительно все равно: машет своими лапами, будто и нет в них ничего. Да, но что мне делать? Если я выпущу свою пилу, он просто меня распилит. Наверное, я тоже кое в чем дубина, раз вляпался в такую историю. Но каким бы деревом я ни был, жить мне хочется, и придумать выход из сложившегося положения нужно. Но что я могу? Да ничего!

Пилы снова сходятся с визгом и треском, и вызванная усталостью боль пронзает мои руки. Сколько я еще смогу выдержать? Боюсь, очень недолго…

Пилы вновь разведены — и тут могильщик удобно открывает для удара бок. Я замахиваюсь, и — о, ужас! — руки отказывают мне! Они настолько устали, что и сила воли им не указ. Пальцы разжимаются, предплечье обвисает, и пила летит на пол. Я чувствую, как в невидимых глазах противника вспыхивает торжествующий огонек. Еще бы, победа переходит в его руки!

Черт побери, я не успею выстрелить в него из ружья!

Могильщик идет на меня, замахивается… Я отскакиваю почти инстинктивно: все равно игра окончена, и все мое сопротивление — судорожное брыкание, которое не может ничего изменить.

Пила описывает в воздухе полукруг — ее конец как раз должен достичь моего бока — и… врезается в стену!

Могильщик туп — он не догадывается выдернуть ее и продолжает вести ко мне, разбрызгивая во все стороны опилки. Я не дожидаюсь, пока смертоносное лезвие вопьется в мое тело с визгом распиливаемых костей. Сбоку от меня шкаф — почти бессознательно я кидаюсь к нему и начинаю карабкаться на полки.

Пила идет по дереву медленно, но все равно движется. Еще немного — и ее крутящиеся зубцы уже оказываются на свободе. Могильщик снова поворачивается в мою сторону. Словно издалека я вижу теперь собственный инструмент… Но как это я мог его упустить? Если прыгнуть отсюда… Нет! Этот мерзавец уже идет сюда!

Не знаю, как я ухитрился не свалиться, влезая на очередную полку спиной вперед. Видно, мои предки были-таки обезьянами! Я лезу на еще одну полку, и тут могильщик меня догоняет. Лезвие пилы вращается все ближе, я хорошо чувствую кожей идущий от него могильный холод.

Ну, Реджи, вот теперь ты пропал!

Могильщик не торопится — он знает, что мне уже никуда не деться от него.

Пила медленно подходит к моему телу, и я замираю в ожидании страшной боли. Но мой палач специально тянет время — пила только слегка скользит по моей одежде. Вот перерезана одна лента с патронами, вот — другая… Патроны падают на пол, но мне они больше не нужны. На том свете не постреляешь!

Мне жарко — пот начинает заливать глаза. Ну чего он тянет? Кончал бы уже скорее!

Могильщик отводит пилу, примеряясь, как бы получше меня ею подцепить, — и я вновь отскакиваю. Лучше не смотреть на то, что и так от меня не уйдет, а вот лежащая на полу пила притягивает мой взгляд как магнитом. Если бы я мог до нее допрыгнуть!

Могильщик неповоротлив — он замахивается, но вновь вместо меня задевает дерево.

Полки с грохотом рушатся, и я получаю так необходимую мне для спасения секунду…