Читаем Фантазм 1-2 полностью

И вновь я иду по складу, и мне кажется, что моя жизнь — не жизнь, а многократно повторяющийся сон. Самый страшный из снов, потому что я пока не окончательно признал его таковым. Самый лучший из снов — потому что я близок к решающей схватке, и я верю в этот сон, как верю в свою победу. Сколько раз я замирал при каждом шаге, сколько раз мимо проплывали знакомые ячейки, за которыми скрыты опустевшие гробы… Я хочу, чтобы именно этот сон оказался последним. Лучше не просыпаться вообще, чем проснуться и узнать о какой-нибудь новой потере. А кто сказал, что жизнь, которую мы считаем реальной, — не такой же сон? Она незыблема только для тех, кто никогда не покидал пределы так называемого обыденного мира. И в том, первом сне, который признали чистой галлюцинацией, кто-то обвинил меня в том, что я сумасшедший, а тот якобы выдуманный мир защищал свою первородность.

Больше я не допущу новых ошибок, и если судьбе будет угодно перенести меня в другой мир, я сразу стану подстраиваться под его правила. Этих миров бесконечное множество — но в одном они схожи: в каждом есть зло, с которым следует бороться, рискуя своей жизнью. Или — жизнями, ведь я могу выжить в одном из них, умерев в другом.

Ну и время же я выбрал для философии!!! Замечательное, если бы разведчики на вражеской территории, вместо того чтобы выполнять свои обязанности, ударились в философствования по поводу и без оного.

А с другой стороны — когда бы я еще об этом мог думать? Сейчас все чувства мои напряжены, мозг работает с полной отдачей, и пока не подвернулась задача более насущная, он сам находит себе пищу. Я уже не раз замечал, что резко тупею, когда возвращаюсь в безопасное место. Мой максимальный потенциал срабатывает тогда, когда я уже готов к бою, но страх еще не набрал полную силу и не заглушил разум. Я уже опасаюсь, что могу полюбить такие моменты. Я кажусь себе сейчас почти мудрецом — тысячи мыслей проносятся в моей голове, и многим просто невозможно найти адекватную словесную формулировку. Словно какая-то душевная сила включается в такие минуты — и отключается так же быстро, когда потребность в ней спадает. Хотелось бы мне подольше задержаться в таком состоянии — но я заранее знаю, что сейчас раздастся шорох или послышатся чьи-то шаги — и вся моя внутренняя энергия сосредоточится на выполнении конкретной задачи. Спастись. Удрать. Уничтожить.

Я завернул за угол — и вдруг ощутил близость Лиз! Она была жива!!!

Волнение накрыло волной, и весь мой разум куда-то делся. Я должен спешить. Я нужен ей. Наверняка ей нужна моя помощь!

Я бросился вперед — и вдруг знакомый неприятный звук ударил мне по нервам: где-то рядом летел шар-убийца.

Еще несколько прыжков — и я увидел Лиз, замершую на одном месте в уже знакомом мне оцепенении.

На нее мчался шар.

Я подоспел как раз вовремя!

ЛИЗ

Сколько шансов у меня останется уцелеть, если я не выдержу и брошусь в сторону раньше? Боюсь, что немного. Но ведь и этот маневр я смогу повторить! Главное — суметь выжить… И все же я буду ждать эту штуку до конца. Я так решила, и ничто на свете не заставит меня изменить свое решение. Как ни странно, страх мне уже почти приятен — он интересно щекочет нервы.

Словно издалека я наблюдаю за тем, как шар, щелкнув, выпускает свои вилки. У них, оказывается, тоже разные характеры, у этих убийц. В прошлый раз я имела дело с шаром-садистом, этот — более собран и деловит. Он хочет есть, и все остальное его мало волнует — лишь бы быстрее прийти к своей цели. Во всяком случае, никакие сверла, пропеллеры и прочие добавочные штучки он не собирается пускать в ход. Да и сами вилки у него острее и жестче. Даже без них он более колюч, чем предыдущий.

Сколько метров… то есть сантиметров — достаточное расстояние? Я смогу отпрыгнуть, если их останется хотя бы двадцать…

Ну что ж, дорогуша, лети!

Я упиваюсь собственным хладнокровием. Я уже и сама, как этот шар, становлюсь похожей на хорошо запрограммированный механизм.

Итак, этот…

Я не успела додумать — что-то большое метнулось в мою сторону, и я вместе с ним отлетаю в боковой коридор. Что за чертовщина?

Я смотрю — и не верю своим глазам. Майк!

Шар просвистел мимо и, похоже, пошел на новый заход.

Черт побери! Я даже не представляю, как объяснить теперь Майку то, что я задумала, не говоря уже о том, как это осуществить! Но Майк со мной! Он нашел меня, рисковал, старался… Любимый мой, дорогой… Я и счастлива, и растеряна, и вообще… Ох и везет же мне в последнее время на сложные, не поддающиеся описанию чувства!

— Майк! — все, что я могла сказать.

Он рад мне, но его гнетет тревога. Тревога за меня! Как благодарна я ему за это появление…

— Быстрее пошли отсюда! — Майк едва ли не силой тащит меня по коридору.

Будь что будет — бежим! Может, и не догонит нас летучий убийца. Может, и повезет нам… Майк, как хорошо, что ты возле меня! Что ни говори, а вдвоем всегда легче и жить, и погибать… Нет, ты не погибнешь, Майк! Это я тебе обещаю. Пусть моя любовь сбережет тебя, если она хоть чего-нибудь стоит!