Читаем Фантазм 1-2 полностью

Спину сзади припекает — пламени от машины достаточно, чтобы растопить лед на каком-нибудь полярном островке.

Реджи чертыхается и встает. Взгляд у него совершенно ошалелый…

Лиз!!! Ну почему я опоздал? Я так хочу быть с тобой! Только это! Все остальное — выдумки и никому ненужная чепуха.

Любовь — вот ради чего должны жить люди. Не умирать — жить, чтобы она могла расти, подниматься до неба и светить ярче солнца, даря свой свет другим. Мой свет погас, Лиз… Только костер горит в душе, сжигая и уничтожая все подряд. Я ненавижу. Это ненависть бурлит во мне, заставляя вопреки усталости и боли подниматься на ноги.

— О черт, — вырывается у Реджи.

Мы совсем рядом с кладбищем — отсюда хорошо видны его знакомые ворота. Оружие тоже при нас, так что нам остается немного — дойти и сделать свое дело. Наш путь хорошо освещен кровавым и злым светом бушующего огня.

— Ладно, идем, — бормочу я. — Покажем ему!

Реджи кивает.

Позади с треском догорает машина. Как жаль, что мы не можем поджарить на ее огне ублюдка Длинного! Ну ничего, свой огонь он еще найдет… Нет той цены, которую бы я не уплатил за его гибель!

Лишь ради одного я пожертвовал бы большим — если бы смог вновь увидеть Лиз…

ЛИЗ

Огонь… Как я боюсь его! Он прекрасен, когда приручен, но всегда, даже в камине, он казался мне дремлющим хищником. Зазеваешься — и он выскочит, вонзит в тебя прозрачные оранжевые клыки и начнет раздирать плоть на части, стараясь выдавить из нее максимальное количество боли. Даже легкое прикосновение к нему невыносимо — что же чувствует тот, кого пламя охватило со всех сторон? От одних мыслей об этом можно сойти с ума: ведь именно эту смерть приготовил для меня Длинный.

Да, быть карликом противно — но зато вряд ли так мучителен будет уход на тот свет. Ну что такое одна игла по сравнению с тысячами огненных иголок, сдирающих кожу, отъедающих мышцы, пока все тело не превратится сперва в уродливое бесформенное нечто, а затем в пепел? Во все века смерть в огне считалась самой мучительной… Но за что эти страдания выпали мне? Я не могу больше думать ни о чем другом — передо мной стоят три печи, одна из которых скоро примет меня в свое ненасытное брюхо… Ну за что, спрашивается? За что?!!

От этих мыслей можно сойти с ума… Да я и рада уже потерять рассудок — слишком страшный конец ждет меня через несколько минут…

А если попробовать все-таки выбраться? Я окидываю комнату взглядом. Здесь нет ничего даже похожего на оружие: какая-то аппаратура, довольно хрупкая на вид, колбы, ступки… Все бесполезно. Кроме того, как-то забыла о ремнях, намертво прикрутивших мое тело к каталке.

А что на полу? Я поворачиваю голову и замечаю лопату. Вот если бы я была свободна… Хотя что мне это даст? Даже с лопатой в руках мне не потягаться с мужчиной. Нет сомнений, что он сильнее меня — даже если не обладает обычной для этих выродков нечеловеческой силой.

Я погибла… Жаль, что я не могу умереть от страха, — это было бы куда приятнее, чем мучиться в огне…

На соседней каталке стоит гроб. Служитель морга поворачивается в мою сторону — я тотчас прикидываюсь, что все еще не пришла в себя. Он поднимает гроб, ставит его на наклонную дорожку из свободно вращающихся деревянных валиков, сообщающих разгон положенному на них предмету.

Почему он не начал с меня? Неужели он ждет, чтобы я пришла в себя и прошла через все муки в полном сознании? Похоже на то…

Служитель морга нагибается и убирает заслонку, до сих пор удерживавшую гроб на месте. Гроб начинает катиться. Быстрее… еще быстрее… Как быстро крутятся под ним круглые валики! Внутри печи гудит пламя. Гроб въезжает в него, и служитель морга тут же захлопывает дверцу. Я сжимаюсь и чувствую, что вот-вот заплачу. Значит, моя смерть будет выглядеть вот так…

У меня есть еще какие-то минуты — я постараюсь протянуть их подольше. Каждая секунда кажется мне теперь целой жизнью, и поэтому каждая из них бесценна. Я не хочу умирать! От одной мысли об этом мне уже больно… Я тысячу раз могу спросить: за что? Ну чем я провинилась, что со мной поступают вот так?!

Не знаю, чем я выдала себя, — может быть, тем, что мои волосы стояли дыбом? Служитель морга внимательно посмотрел на меня и передвинул каталку к красной дорожке.

Нет. Я не хочу! Не хочу!!! Я не могу даже кричать — пластырь закрывает рот. Все потеряно, мне не спастись!

Служитель снова смотрит на меня, потом подходит к печи. Вот сейчас он зажжет огонь, потом переложит меня на дорожку из крутящихся валиков, а дальше — нечеловеческая боль… И все.

Но что это? Огонь не включен — служитель морга достает из печи какой-то плоский ящичек. Пепел… он зачем-то собирает пепел… Нет, снова возвращается…

Я не хочу!!! — вся моя душа рвется на части от беззвучного крика. Он зажигает огонь! Нет! Пощадите!!!

Я дергаюсь, напрягаюсь — но это бесполезно. Вот сейчас он подойдет ко мне и…

Служитель морга приближается… Почему я называю его так? Он — палач!..