Читаем Фантастика 1990 полностью

Сзади меня, в стене тупика, лежит Нечто, что очень важно не только для других, но и для меня самого. В руках у меня пистолет, и я знаю, что буду стрелять в любого, кто посягнет на это Нечто. Передо мной, метрах в двух, от одной стены к другой проведена черта, через которую я не позволю переступить никому.

Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как я стал охранять, но только в какую-то минуту из-за поворота слева, метрах в десяти от меня, появилась девушка. Сначала она кажется мне незнакомой, но у самой черты я узнаю в ней Л. Л.

Я поднимаю пистолет и громко предупреждаю, что если она попробует переступить черту, я выстрелю. Она никак не откликается на мои слова, и я опять громко предупреждаю ее. Наконец, продолжая мило улыбаться, она приближается к самой черте, останавливается, открывает сумочку и… достав пистолет, стреляет в меня. Пораженный в грудь, я падаю плашмя на землю и, чтобы не потерять сознание - из груди около сердца хлещет кровь, и горячее влажное тепло пропитывает рубашку,- прижимаюсь к холодному камню. Когда холод его начал действовать и головокружение приостановилось, я смог приподнять голову: защелкивая сумочку, будто закрывая там что-то, Л. Л. проходила обратно. Собравшись с силами, я поднял правую руку и выстрелил. И в то же мгновение, когда Л. Л. стала медленно оседать наземь, меня пронзает мысль: “Как я мог выстрелить, ведь пистолет был не заряжен?

И кто тогда его зарядил?…” И эта мысль, будто вспышка, в последний раз озаряет уже потухшее сознание…

4. 18 апреля 1973

От самого начала сна помню реку - глинистую, неспокойную, мутную; то с пологими, то с обрывистыми берегами, с ярким солнцем и с плывущими по ней в широкой лодке двумя слонами: слонихой и слоненком. Я нахожусь далеко от них, в медленно плывущей по течению узкой лодочке, их не слышу, но вижу совершенно отчетливо (и без очков). Слева, из маленького притока, выносит в реку почти подобную слоновьей, но немного шире, лодку, заполненную людьми. Она пытается повернуть в реку (по направлению ко мне) перед слоновьей лодкой, и это ей временно удается. Но то ли лодка не успела набрать скорости и слоновья ударилась о нее, то ли слон смог захватить ее хоботом (вдоль всей лодки с людьми лежал похожий на бревно широкий и длинный брусок дерева), но только они столкнулись, слоны рассвирепели и попытались разбить ее. Лодке удалось отплыть, и она ударилась в правый от меня и пологий берег. Рассвирепевшая слониха вышла на тот же берег. Лодка вместе со слоненком исчезла. Я подумал, что слониха их сейчас сомнет, но она провалилась - под песком была трясина или слон был слишком тяжел для такого берега. Но каким-то образом слониха сумела подняться на задних ногах, приблизиться к лодке с людьми и обрушиться всей своей тяжестью. На месте лодки поднялся фонтан воды, как от взрыва, потом взлетели обломки, а огромное бревно встало -почти вертикально…

Я по-прежнему видел все совершенно отчетливо, хотя все происходило беззвучно. На мгновение мне стало жаль беглецов, но мне показалось, что они от кого-то или от чего-то спасались.

Потом картина меняется, и я вижу прекрасный берег изгиба реки. Около меня - я продолжаю плыть, стоя в маленькой лодке,- пологий склон берега уходит от воды направо и налево, а впереди река очень сильно сужается - почти до комнатных или театральных размеров. (Хотя она и около меня не очень широкая, то есть больше похожая не на реку, а на искусственный ручей). Впереди же, недалеко от меня, он сильно суживается, входит в крутые, совершенно отвесные берега и исчезает за правым берегом. Но что больше всего меня поражает - это изумительный по красоте вид этой местности, особенно реки, берегов. Я упиваюсь этой красотой и все время имею в виду ее как божественную, потому что никогда-никогда ничего подобного не видел. Моя лодка подплывает перед поворотом реки к крутому берегу, от которого вверх бежит неровная тропинка.

Я выхожу на берег и поднимаюсь к кустарнику. Слышится шорох, именно шорох, и нечто вроде музыкальной мелодии - тихой, спокойной, ласкающей. Слева от тропинки, до обрыва, растет высокая, сантиметров в тридцать, шелковистая зеленая трава. Я касаюсь ее - она приятно ласкает руки, но немного колется, щиплет как наэлектризованная. Я ложусь на нее, испытывая невероятное, ни с чем не сравнимое наслаждение, и понимаю, что если засну здесь, то мне будет так приятно, что я никогда не проснусь.

Но я не засыпаю. Каким-то усилием воли, сознания я сдерживаю это приятное желание. По тропинке все время идут какие-то люди - туда и обратно - и опять неведомым мне чувством я сознаю, что это - дорога в рай, на тот свет: а эти люди - из тех, кто пришел сюда, чтобы помочь тем, кто не может идти.

5. 5 мая 1973