Читаем Фантастика 1990 полностью

– Размяк? надолго?…- хихикнул черт-студент.- Да ты эстет! Ты понимаешь и величие, хот бы эстэ-ти-чески… ну, на три с плюсом. На меня, признаюсь, откровенно, тоже действует маленько… такое. Не знал, хе-хе-э…? Слабость, братец, слабость… ре-ми-ни-сцен-ции! порой - всплакну. Знавал я мужика Микиту, рязанского… ну, и заводил он сей псаломчик! Живот, бывало, надорвешь, ежели эсте-ти-ческий подходец… а ежели по существу… ого-го-го-го-о!… дале-ко, братец, до Микиты и тебе, и… Он… сему левиафану-змию молился! гимн свой пел! чтил, как священное. Так умилялся, что и его, поганца, создал Бог - в великих водах игратися и безобразничать радостями левиафанскими. Нет, каков?! Так твое-то эстэтство перед таким рязанским всеумилением… ну, что?! Ноль круглый. Пробовал я того Микиту на зуб, так и эдак…- плюнул. Как же он все коверкал, и - как же понимал… все! Нутром, сверхлогикой! Ведет своей культяпкой по строке - вспотеет: “на-сле-дять… ф-фу… наследить!…” - на “я” надавит! - “землю…” - и сокрушается, солящими слезами орошает затертые странички… сокрушается, что… земельку-то, священную… всю-то наследили, запакостили… во как! И за загаженную молится. Он “аще” и “абие” за тайно-священное принимал: заслышит - осеняется. А как - “паки и паки”… об пол лбищем, от умиления! По-нял, дурак? Это - мой комплимент, не корчись. Ну, пошли к черту, да тут останусь, по ло-гике. Так вот, постиг теперь, что есть - сверхлогика?… Теперь - к “симфониям”…

Профессор закрыл лицо руками, постигая что-то, сокрушаясь?… Как же он не понимал такого… раньше… тогда, то г д а?… И вдруг, во сне…- он сознавал, что это с ним - во сне…- все понял! И как же просто - в с е!…

– Что, очертело? хочется скорей уразуметь - “почему так случилось”? Понятно, что т е п е р ь… “так просто”! А вот в “симфониях”… совсем осмыслишь… ну, мо-жет быть, осмыслишь, не утверждаю. Ин-дукцией, на-водкой. Ах, концерты!., как ты любил их Благородное Собрание, этот “колонный зал”, ан-тик! и - “величаво-царственная”, как выражался, будучи еще студентом,- “Сймфони Эроик”, Бетховена… всякие квартеты… эс-моли эти… Моцарт, вдруг всеми завладевший Вагнер… ладе и Бах, “хвалитель”! Ну, Шопэнчйк… мечтами умягчавший, манивший недосказанной грустью… особенно его “вальс - 3”…- стремления, искания… нахожденье! Чайковского - смотря по настроению-но “Патетическая” уносила. Та, ну… этот, “12-й Год”… не очень, так - “жужжанье”… помнишь свое “словечко”? И понятно: хоть там и есть заветное, “марсельское”…- “ах, если б!…”.-1 не.мыло, а “взмыв” такой, влекущий… но!…- там это, ладанное это… из панихиды и молебна, что ли…: и это… ну, “на славу”.;, ну коронное… ну, некий запашок, квасной… Я тоже посещал концерты. Музыка… она, брат… потай Толстого,- будит страсть. Старого Льва мутило. Попотел я с ним, а сбил-таки, на “Крейцера”! - переперчил-он… сам не сознавая, а… подтолкнул, у многих слюньки накипали… да что поделать, темперамент! С каким зарядом ты выходил под звезды, под тот горох пылающий, январский! как вскипал приливно - “се-ять, се-ять.;. разумное, доброе, вечное…” - и призывал извозчика… и чем-то троглодитным, опосля “симфонией”-то был для тебя тот “ванька”… но как же без него, хоть и с “зарядом”? Я провожал тебя, и, тоже подогретый, я шептал тебе, я умолял тебя: “сей, сей, голубчик… больше, гуще… что вырастет!!!” И… выросло: Ты напевал под визг полозьев ”Белин-ского… и Гоголя С база по-несут!” - И все, базары, провалились и мужики, и симфонисты… все разбазарилось. Кричи “ура”,- в з о-ш л о! Хе-хехохо-э… взошло, взошло-о-о-о!… Споем, споем куплетик: Мерси - не ожидал!