Читаем Фантастика 1990 полностью

И чтобы убедиться, что все это мне пригрезилось, что где-то я допустил ошибку, я еще раз вышел из корабля для проверочного исследования. Моя гипотеза полностью порывала со стройной системой знаний Земли, но взамен позволяла проникнуть по самому надежному пути в мир Бактрианы, хотя у меня и мелькнула мысль, что было бы слишком невероятно предполагать, что среда планеты абсолютно идентично копирует все, с чем на короткое время соприкасается суспензия. Я спустился по лесенке и направился к стоящим поблизости кораблям. Вначале я просто обошел их и внимательно рассмотрел при несколько усилившемся свете карликового солнца. У обоих лесенка-трап была спущена, поскольку полчаса назад суспензия именно в таком положении застала мой корабль и воспроизвела две безукоризненно точные копии. Тогда-то я и понял, что все остальные недавно увиденные мною космические корабли, высившиеся на плато, у входа в долину, на склоне, ведущем к болотистым, грязным озерам (по моим позднейшим наблюдениям, их насчитывалось около двадцати), были моделированы до того, как я вышел из корабля, в тот промежуток времени, когда я постепенно просыпался от гипнотического сна. Ни одна из копий - исключая две последние,- не имела спущенной лесенки, и таким образом, я убедился, что они были результатом предшествовавших “визитов” суспензии. Более того, я понял, что суспензия, посредством которой среда осуществляла присущую ей миметическую способность, была ограниченной, хотя на первый взгляд возможности планеты, выражавшиеся в моделировании, совершенно непонятном для разума землянина, казались фантастическими. И именно это было определяющим моментом в решении, которое я принял: попытаться стать хозяином чуждой силы, канализировать ее в направлении, диктуемом моей волей.

Для начала я вознамерился проверить прочность одной из недавно созданных копий. Прежде всего осмотрел лесенку и констатировал, что ее ступеньки складываются без всякого затруднения. Но кнопка, управлявшая выходным люком, хотя и двигалась в нужном направлении, не вызывала требуемого эффекта, сколько я на нее ни нажимал. Затем я ударил каблуком по одной из опор и испытал ощущение, словно ударил по куску теста. Тогда я двинул ногой идо всей силы, и опора согнулась, а потом обломилась. “Копия”"резко накренилась, и я еле-еле успел отскочить в сторону, чтобы она не рухнула на меня. Она опрокинулась рядом, протянув к небу покалеченную опору. Я смог на свободе осмотреть место разрыва и, хотя этот поверхностный осмотр не помог мне уяснить суть загадочной субстанции Бактрианы, он вселил в меня уверенность, что “копия” не была полностью структурирована после отхода мглистого слизистого марева. Суспензия ощупала мой корабль, “прочитала” мельчайшие подробности, но… только те, что касались внешней его формы, доступной для среды планеты. Среда зарегистрировала (каким образом?) данные относительно объема, внешнего вида оболочки, химического состава, плотности. Потом на основании полученных данных приступила к моделированию и создала две новые копии. Причем, надо сказать, с помощью очень тонких механических операций. То, что лесенка-трап легко складывалась, служило доказательством, что в случае двух последних копий среда Бактрианы гораздо лучше “ощупала” поверхность космического корабля. Но выходной люк не открывался, потому что для миметической способности планеты была недоступна внутренность объекта, где находился механизм, управляющий люком. Облако ощупало и затем воспроизвело на копиях кнопку - совершенно бесполезную.

Я приступил к дальнейшему исследованию беспомощно распростершейся копии. Она очень походила на форму, сделанную из серого теста. При помощи лазера я разрезал ее на “ломти”.

Внутри было то же тесто, ни малейшего намека на полое пространство, сложную аппаратуру и приборы, которыми я пользовался в своем корабле. Еще одно доказательство в плюс, подумал я, что среда планеты ощупывает только поверхность.

Вот и получилось, что, воспроизведя копию, она заполнила недоступное ей внутреннее пространство тестообразной, но достаточно плотной субстанцией. Вероятно, и все остальные копии были воспроизведены точно так же. С тем отличием, что в “разрезанном” экземпляре субстанция еще не успела окончательно зафиксироваться; она эволюционировала медленно, но верно, стремясь приобрести металлические свойства земного подлинника.