Читаем Фантастика 1990 полностью

И каждый раз, как я вспоминаю его слова, меня захлестывает горячая волна радости, столь редко встречавшейся в моей жизни. Я не только хотел, но там, на необитаемой планете из созвездия Льва, действительно был Творцом! Мой разум и йоля развязали невиданную энергию и управляли творческим актом, вероятно, уникальным во Вселенной, ибо это творчесTBo абстрагировалось от первоначальных низших организмов, от переходных этапов и, практически, от времени, от самой эволюции. То, что природа до сих пор не успела осуществить здесь, а в других уголках Вселенной ей понадобилось неизмеримо долгое время для достижения этой цели, я хотел реализовать в течение моего краткого пребывания на Бактриане. При нормальном ходе вещей возникшие биологические виды укрепляют свою жизнеспособность посредством бесчисленной цепи индивидов, совершенствуя биологическое наследство, устраняя либо модифицируя роды, классы, ветви; я перешагнул через это колоссальное усилие. На Бактриане, при помощи ее среды, разумеется, я создал окончательные виды особей, которые заняли бы высшие ступени в соответствующих биологических разрядах Земли. Но они не имели прошлого, появившись в мире, не имевшем истории. Было бы чистым лицемерием с моей стороны, если бы я не признался - несмотря на все ошибки, в которых меня упрекали,- что не могу и не хочу подавить гордое чувство, что когда-то в ином мире, под лучами далеких созвездий я был творцом жизни и объединил ее формы в таком ансамбле, благодаря которому превзошел, хотя лишь на определенный момент, саму природу.

Чего только я не выделывал тогда! Я создал еще одну модель собаки, и на плато появилась стая четвероногих, самых разных пород (примерно двадцать штук), которые, сгрудившись, яростно лаяли и тявкали на меня. Вскоре это им надоело, и они разбежались в разные стороны, исчезнув на некоторое время. Затем я создал модель утки, ужа, кролика, павлина. Я аккуратно расставил их неподалеку от корабля, ввел необходимую информацию в запоминающее устройство, подключил его к внешней среде и, усевшись в пилотское кресло, принялся ждать нашествия мглистого марева. Всякий раз перед его приходом я герметически закрывал люк, зная, что таким образом коллоидная суспензия среды может ощупывать, анализировать и воспроизводить только предметы, выставленные наружу. После отступления облака множество кроликов резвилось на плато, а змеи, почемуто воспроизведенные в меньшем количестве, быстро исчезли в узких, скользких расщелинах. Затем я приступил к созданию более крупных животных - буйволов, страусов, оленей, верблюдов,- хотя у меня не было достаточного количества воска.