Пахарь создал способ общения с компьютером, основываясь на принципах доязыковой коммуникации, и реализовал его в виде особого технического устройства — специалисты назвали его потом психотерминалом. Я видел этот терминал — он похож на большую детскую люльку, в которую вложено кресло катапульты. Голый человек ложится в кресло, присоединяет к себе около полусотни датчиков, что-то там еще включает — и через несколько часов компьютер начинает «ощущать» его состояние. Сначала физиологию — ритмы сердца и мозга, дыхание, биотоки, кровь и пот, а потом и психику — общий тонус, уровень эмоций — в общем, все то, что называется словом «настроение». Человек может спокойно размышлять, читать или даже спать, а машина будет выводить и фиксировать в своей памяти некую среднюю кривую, характеризующую его основные жизненные устремления, желания и склонности. Ну а потом, когда компьютер все хорошо понял, уже нетрудно обычным языком дать ему команду на осуществление желаний. Вся трудность — именно в понимании. Ибо одно дело, когда вы пытаетесь растолковать машине, чего вам хочется, и совсем другое — когда машина сама «чувствует», что у вас, как говорится, «в крови».

Наши люди на Герионе выяснили, что в последние полгода Пахарь буквально не вылезал из своей «люльки», спал и ел в ней, ни от кого особенно не прячась. Все это видели, но считали, что идет обычная исследовательская работа. Отмечали, правда, растущую угрюмость и раздражительность Пахаря, но объясняли это переутомлением и трудностью эксперимента. Все ахнули, когда выяснилось, что во время своего долгого общения с компьютером Пахарь запрограммировал мощнейший электронный мозг на убийство какого-то человека. Эксперты, изучавшие в те дни психотерминал, еще не могли в нем полностью разобраться, диалог с компьютером налаживался с большим трудом, однако, несмотря на взаимное непонимание, удалось бесспорно выяснить одно: программа действует и остановить убийцу невозможно, ибо им готов был стать не только герионский компьютер, но и весь ИНИКС, к которому Герион, конечно же, был подключен. И любом из сотен компьютеров, составляющих ИНИКС, мог реализоваться злобный замысел Пахаря — замысел, который как дух, как проклятие витал и отражался везде и нигде. Незримо проникая из одной машинной памяти в другую, он превращался в радиоволны и летел от астероида к астероиду, а там вновь становился электрическими импульсами мнемосхем и примазывался к техническим и научным расчетам, чтобы в удобный момент из чистой математики воплотиться в грязное преступление.

Мне сообщили об этом, чтобы я начал действовать, но что я мог сделать? В моих ли силах было остановить кибернетического убийцу, простершегося в огромном объеме пространства между Марсом и Юпитером? ИНИКС располагал массой возможностей, чтобы аккуратно и быстро покончить со своей жертвой, подстроив какую-нибудь ничтожную поломку в той до предела технизированной среде, которая повсюду окружает людей в космосе. Я недоумевал: почему же он медлит? Ведь Пахарь дал команду на убийство еще до своего отъезда с Гериона…

Значит, что-то мешает ИНИКСу? И тут меня осенило.

Связь по-прежнему была отвратительной, и мне пришлось кричать Мейдену прямо в лицо, которое к тому же дергалось, как маска паяца:

— Узнайте, сколько людей будет убито! Повторяю: сколько будет убито? Много? Два? Один?…

— Уже знаем! — прохрипел в ответ Мейден. — Один! Повторяю: один!.. Кто — неизвестно! Один! — Он показал палец.

Я вновь набрал в грудь воздуха и постарался в нескольких словах обрисовать Мейдену, как, на мой взгляд, ИНИКС понимает постановку задачи:

— Машина не может нарушать условия! Один — значит, один! Понятно? ИНИКС думает: группа людей — убивать нельзя! Один человек — убивать можно!

— Да! Поняли! — закричал в ответ Мейден. — Группа — нельзя! Один — можно! Обеспечь Ману — чтобы не был один!

Мейден исчез, и я тут же вызвал на экран Дина, который с помощью телекамер вел наблюдение за комнатой Мана.

— Что делает Ман?

— Спит, — ответил Дин.

— Один?

— Да. Женщины, как мы узнали, его не посещают.

— Я не об этом. Нельзя, чтобы он был один.

И я передал Дину все, что услышал от Мейдена и Риверы.

— Разбудить Мана? — ошарашенно спросил Дин.

— Пожалуй, не надо. Просто смотрите за ним в оба. Комната заперта? Обеспечьте мгновенный доступ, и если что — немедленно входите. Пока все.

12

Я опустился на диван и попытался сосредоточиться. Если жертва, намеченная Пахарем, — действительно Ман, то что с ним мог сделать ИНИКС сейчас, глубокой ночью, когда биолог спал один в запертой комнате? Для убийцы-человека такой момент был, пожалуй, удобен. Но удобен ли он для компьютера?