Читаем Фантастика 1985 полностью

Вопрос был явно неожиданным и грубым. Ман даже покраснел.

— Зачем это вам?… Кто вы?

Пахарь строго посмотрел на Мана.

— Повторяю, — сказал он, — вопрос очень важен. От него зависит жизнь человека.

Кажется, Ман начал пугаться брейкера. Он отвел глаза в сторону и криво усмехнулся:

— Не знаю, что вас интересует… Регина разлюбила меня. Мы пытались сохранить наши отношения, искали пути друг к другу… Но потом ее словно понесла какая-то нечистая сила…

— Регина обращалась к компьютеру, чтобы переменить партнера?

Все — и смысл, и выбор слов, и интонация, с которой был задан вопрос, — все вызывало у Мана отвращение. Его, кажется, даже передернуло, но он, видимо, еще не набрался мужества, чтобы встать и уйти. Может быть, он боялся за Регину.

— К чему вам эта чепуха? — скривился он. — Какой-то бред. Ну да, однажды, когда между нами еще все было хорошо, Регина в шутку заполнила карточку брачной конторы или какого-то там клуба знакомств… не помню точно. Машина выдала ответ — его прислали по почте. Оказалось, что где-то существует мужчина, идеально соответствующий ее вкусам. Мы посмеялись, вот и все. Повторяю — это была шутка.

На этом месте Дин прервал запись и сказал, что дальше долго не было ничего интересного. Ман, раздраженный и обеспокоенный бесцеремонными расспросами Пахаря, не мог и не хотел уйти, не выяснив смысла встречи. Пахарь же, словно испытывая терпение Мана, начал расспрашивать его о работе, но делал это без любопытства, как бы по обязанности. Казалось, ему уже давно известно все не только о направленности интересов биолога, но и о секретной программе «Скайфилд».

Возможно, так оно и было. Ман нехотя, в самых общих чертах рассказал о своих опытах. Из его объяснений Дин узнал, что человек — существо гетеротрофное, способное синтезировать составляющие его элементы только из органических веществ.

Но в космосе органики нет, поэтому Ман видит свою задачу в придании человеку аутотрофных свойств, то есть способности жить за счет неорганической природы. Он сообщил, что опыты идут успешно, и затем, видимо, сознательно углубился в такие экзобиологические дебри, что Дин больше ничего не понял.

По его мнению, то же самое испытал Пахарь. Он прервал Мана и неожиданно сказал такое, отчего все наши встрепенулись:

— Вы должны прекратить свои работы.

Здесь Дин вновь включил запись, и я увидел, как при этом Ман осекся на полуслове. Он даже отшатнулся:

— То есть как?… Зачем?… По какому праву вы это требуете?

— Не пугайтесь, прекратить не навсегда. На время.

Ман пристально посмотрел на Пахаря.

— Вы сумасшедший… — сказал он.

— Я нахожусь в здравом уме и твердой памяти, — устало ответил Пахарь, — и прошу вас отсрочить свои опыты ввиду чрезвычайных обстоятельств.

— Каких?

Пахарь вздохнул.

— Они еще не ясны, и… пока не время говорить об этом. Вы все узнаете, когда мы снова встретимся. Если этого не произойдет, вас введет в ситуацию Регина. Сейчас мне нужно, чтобы вы дали обещание прервать исследования до тех пор, пока вас не найду я или она. Это будет довольно скоро, несколько дней… и все.

— А потом я смогу продолжить свое Дело?

— Да. Но, может быть, вы этого сами не захотите.

— Благодарю вас, — с сарказмом бросил Ман. — Вы хоть сознаете, что это шантаж?

Пахарь с ненавистью глянул на Мана.

— Не надо размахивать уголовным кодексом. Есть вещи поважнее. На карту поставлена человеческая жизнь… или даже больше.

Некоторое время Ман сосредоточенно молчал. Страх, гнев, сознание собственного бессилия противоречиво сменяли друг друга на его лице. По-моему, он никак не мог решить, кто перед ним: сумасшедший, преступник или фанатичный мессия какой-то новой истины?

— Я готов верить в важность дела, — сказал он наконец. — Но все-таки… это очень странно. Вы требуете так много, ничего, в сущности, не объясняя…

— Ладно, — кивнул Пахарь, — кое-что я скажу. Вы думали когда-нибудь о философской стороне своей работы? О том, что вы, так сказать, дарите людям?