Читаем Фантастика 1981 полностью

— Бабушка, помоги мне! — склонила перед ней голову ИнДа. — Расскажи, где сейчас мой любимый?

Бабка кинула в горшок оранжевый порошок и долго смотрела, что-то шепча, в стелющийся желтый дымок.

— Что видишь ты, что видишь, бабуля? — замерев, спросила Инда.

— Он не только твой любимый, — глухо обронила бабка, с состраданием взглянув на свою любимицу.

— Но он жив? Он скачет сюда? — отгоняя мысль о сопернице, допрашивала Инда.

— Не думай о нем, внучка, — уклонилась от ответа мудрая бабка. — Не он твоя судьба.

Инда вернулась в хижину в смятении. Беспокойство перерастало в непереносимую тревогу. Она должна была узнать все, что не договорила Великая Ведунья. Но как? Многому научила ее бабка. И тому, как заговаривать кровь из раны, и как лечить от ломоты и сухоты костей, и как принимать детей, и как одним мановением руки снять любую боль, и как, напрягши свою волю, сосредоточиться на одной мысли и поймать Озарение, и как после многодневной скачки, не имея часу сделать остановку, замереть, остановив сердце, и снова пустить его в бег, со свежими силами продолжая бешеную скачку. Одного не рассказывала, одному не учила: как приворожить любимого?

Одних русых волос, да зеленых глаз, да любви беззаветной не хватило… Значит, оставалось одно — обратиться к Наследству Предков.

Инда решительно открыла заветный ларец. В нем хранилось Наследство. Мало знала о нем Инда, да, пожалуй, никто больше ее и не знал. Забыт был давно секрет сотворения Наследства. От бабки слышала Инда, что это зеркало, что женщина-ведунья может посмотреть в него всего лишь один раз, и тот час же станет из вечно молодой старой и безобразной, и такой проживет еще долго-долго среди старух-ведуний.

Значит, завтра она станет такой же, как ее столетняя бабка, если посмотрит в волшебное зеркало.

— Он не только твой любимый… Не думай о нем, внучка… Не он твоя судьба… — так говорила бабка.

Но сердце не слушает здравых слов! Оно рвется из груди туда, где ее любимый, и разум умолкает перед ним.

Она решительно развернула холст и увидела квадратное, такое непохожее на бронзовые овальные зеркала ведунов зеркало с мутной гладью. Что в таком разглядишь? Покоилось оно на круглой, почти прозрачной трубке, гибкой и тонкой.

Для того чтобы оно показало то, что ты хочешь увидеть, говорила когда-то бабка, передавая Наследство, ты должна напрячь все свои силы, которых иначе хватило бы тебе на очень длинную жизнь. Поэтому старайся никогда не обращаться к его помощи.

— Почему? — допытывалась Инда.

— Потому что ты сразу станешь такой, как я, старой…

— Значит, ты смотрела в зеркало?

— Да, — качнула головой бабка.

— И не жалеешь об этом?

— Нет. Наши воины ушли в опасный поход, с ними был мой муж, твой дед. Я чувствовала сердцем, что с ним стряслась беда. И я посмотрела в зеркало. Я увидела бранное поле в чужой земле, на котором лежал сраженный стрелой мой любимый. А рядом оставшиеся в живых копали могилу для погибших. Я видела его в последний раз. Зачем же мне было оставаться молодой?

И вот теперь Инда держала волшебное зеркало в своих руках. Ее любимый не ушел в опасный поход, он жив. Но он «не только ее любимый»… И значит, он тоже погиб для нее.

Так зачем, оставаться ей вечно молодой? И она твердой рукой установила зеркало в проеме хижины ровно против луны и стала смотреть. Надо былo вспомнить лицо любимого — все, до мельчайших морщинок вокруг глаз, до еле заметных веснушек на смуглой коже, как живое… Вся ее воля сфокусирована сейчас была на квадратной мутной глади зеркала, на которой, ей казалось, она уже видела лицо Летописца.

Пока это было лишь ее воображение. Но вот туманный глярец зеркала вдруг заискрился. В центре его затрепетала серебристая точка, которая вырвалась вдруг из зеркала острым упругим лучом и прорезала темноту далеко-далеко впереди. Инда понимала, что осталась сидеть на месте, но также понималачто стремительно несется в этом белом, режущем темноту луче куда-то вдаль.

Под нею стелилось ровное поле, потом вздыбились горы, потом серебром блеснула извилистая речка, на берегу которой темнели слабые контуры хижин. Луч опустил ее (но разве не она сидит здесь, в своем доме, у зеркала?) на земляной пол чужой хижины, и она увидела Его.

Он сидел за дощатым длинным столом, задумчивый и грустный. Перед ним грудой лежали деревянные обожженные таблички вед (низанные на бечевку), еще не испещренные письменами. Тут же оружие. Видно по всему: на заре Летописец выйдет в поход и догонит рать ведунов. Инда долго наблюдала за ним, понимая, что он не видит ее и видеть не может.

Она прощалась с ним.

Она видела, как подошла к нему статная женщина в расшитой одежде, ласково взяла его за руку и повела от стола.

Видела, как эта женщина стелила широкую постель. Видела, как Летописец подошел к другой постели, на которой спали двое малышей — девочка и мальчик — и поцеловал их в лоб.

Слышала, как статная женщина позвала его: «Ганг!» — и протянула к нему руки.

Так вот как зовут тебя, любимый, в твоем племени! Ганг…