Читаем Фантастика 1981 полностью

Но совсем не потому приметила его Инда — девушка, Хранящая Наследство. Женщины, Хранящие Наследство, жили в странцрй отчужденности от остальных, быстро старевших и умиравших. Хранящие Наследство были молоды и прекрасны сколь угодно долго, пока не притрагивались к Наследству, завещанному предками — детьми Солнца. Инда о нем до сих пор никогда не вспоминала. Жила весело, беззаботно, перенося стойко лишения кочевой жизни, холод и зной, тяжкий домашний женский труд и большую охоту, в которой участвовала наравне с мужчинами. Только в военные походы ведуний не брали, чтобы не погибли от случайной стрелы. Кроме этих для всех обычных дел, Инда училась у своей старой бабки Веданью. Она уже знала, как лечить травами и заговорами, как властвовать над своим телом, как силой своего взгляда остановить руку врага, занесшего над ней меч.

Летописец же вел веды: он записывал на маленьких обожженных досках все, что случилось в союзе племен, отправившихся в долгий путь за солнцем, и сейчас жил среди ведунов, ожидая разведчиков с их новостями.

Он так же, как все, лихо ездил на коне и перепрыгивал с закрытыми глазами с одного скакуна на другого. Одинаково метко прыскал стрелами из лука и каменными ядрами из пращи. Мог вмиг развести костер одним ударом кресала… Словом, он был славный воин. Но еще он слагал стихи. И когда он, проводя тонкими смуглыми пальцами по струнам гуслей, пело бранных походах предков, юноши, загоревшись, хватались за мечи, готовые в тот же час идти на бой. А- когда пел о любви, девушки искали потеплевшими глазами своих возлюбленных.

У Инды не было возлюбленного, и она полюбила Летописца.

Однажды он подошел к ней и позвал за собой. Она не спросила куда. Она поднялась с прибрежного камня, на котором сидела, засмотревшись на текучий бег речных струй, и пошла за ним. Глухо бились волны о крутой скалистый берег, и под их мерный рокот в ее пахнущей хвоей хижине Летописец говорил слова, от которых непривычно кружилась голова и которых не было в самых нежных его песнях. Как много ласковых слов знает их древний язык! И как же редко произносят они их, забыв в тяготах походов, в ежедневных заботах о хлебе насущном… А Летописец помнил эти слова.

— Ты, как маленькая горная речка, струишься в моих объятиях! — говорил он. — Ты, как белая березка с нашей родины, нежна и бела, а глаза твои зелены, как ее весенние листочки… Ты горлинка моя, ты свет мой ясный.

Семь раз осветило землю солнце, семь раз покинуло ее, уйдя на покой. Семь дней жил в хижине Инды смуглолицый поэт, шепча слова любви и верности на долгие 150 лет.

Воины не живут столь долго — они умирают в бою или от ран дома. Живут 150 лет и даже больше мудрецы-старейшины, а Летописец — и воин и мудрец. Проживет ли он столько же, чтобы вместе с ведуньей Индой достичь заветного рубежа — той черты, где сливается небо с землей, образуя манящий всех ведунов окоем? Инде хотелось верить, что да.

На седьмой день мальчишка-глашатай оповестил разбросанные по всему берегу хижины ведунов, что вернулись разведчики оттуда, где встает солнце. Инда и Летописец были среди встречающих. Голосили женщины, посыпая пеплом голову, — двенадцать юношей, сыновей их, не вернулись, остались там, в стране желтолицых.

— Там кончается земля и начинается океан, — рассказывали вернувшиеся воины. — Желтолицые люди, живущие на этой земле, воинственны и коварны, хотя малы ростом и слабы телом. Они встретили нас ласково, а потом попытались умертвить нас сонных.

Мудрые старейшины выслушали воинов молча и потом долго тихо расспрашивали и, слушая, качали седыми головами.

На другой день вернулись и разведчики с той стороны, где солнце бывает в полдень. Они принесли радостную весть — если пересечь высокие снежные горы, то увидишь прекрасную теплую страну, где живут дикие, но мирные люди. Там много воды для коней и коров — две теплые большие реки текут вспять друг от друга, каждая к своему морю. И еще там почти не бывает зим, как на их родине, у берегов Лазурного моря.

Там можно хорошо отдохнуть и пойти дальше за солнцем по земному кругу.

— Но мы должны отомстить желтолицым за их коварство! — вскричал Летописец.

Воины согласно забряцали мечами, издав боевой клич.

— Я пойду с вами, — продолжал Летописец, — и опишу ваш справедливый поход мести. Но прежде я должен побывать в своем племени и попросить у вождей лучших юношей для нашего общего войска.

На другое утро он рано поднялся и разбудил Инду.

— Я ухожу. Жди меня, любимая, десять лун.

Цокот копыт его вороного коня долго еще отдавался в ушах Инды. Дни тянулись длинно и тягуче, и не было конца темным холодным ночам. В девятую луну Инда пошла к своей бабке — Великой Ведунье.

Бабка жила на окраине селенья за кузней, где сейчас неутомимо ковали мечи и наконечники стрел кузнецы; за гончарней, где, напротив, было тихо — гончары готовились к походу сами.

— Старая, но прямая, как сухой граб, бабка помнила еще те времена, когда прапрадеды нынешних юношей еще только народились. Много повидали на белом свете ее не выцветшие от времени голубые ясные глаза.