Читаем Фантастика 1978 полностью

“Жду еще минут пять”, - решил Грехов, и в этот момент из черного “гриба” со звуком вылетающей из бутылки шампанского пробки взметнулся к близко парящему земному звездолету гигантский язык ярчайшего изумрудного огня: пок!

Только благодаря фильтрам цветовидения они не ослепли.

Факел огня за секунду вытянулся до корпуса корабля, как бы обтек его, не касаясь самого корпуса, образовав огненный кокон, и тут же втянулся обратно под “гриб”. Зато вспыхнул его сосед, такой же “гриб”, что и первый, выбросил язык огня, потом следующий, и пошло: пок! пок! пок! - по периметру вокруг корабля. Огонь был холодным, наружный термоизмеритель даже не сработал, зато при каждой вспышке искажался горизонт, искажались все местные предметы, искажалась кабина танка, и по нервам било болезненно и сильно, словно электроразрядами. Собственно, и приборы отметили ионизацию воздуха снаружи, такую, что не бывает даже в эпицентре мощнейшей грозы!

Языки зеленого огня обежали по кругу возле корабля и исчезли, но в глазах еще долго прыгали темные пятна.

Все произошло так быстро, что Грехов не успел среагировать и вывести машину из опасной зоны, да и вряд ли это помогло бы. Искривлять пространство умеют и люди, достаточно включить генераторы форм или деформатор, но тогда сработало бы силовое поле, сработало очень легко, можно сказать, даже элегантно, без ощутимого изменения масс и полей…

– Похоже, ночью.мы видели именно такие вспышки, - меланхолически заметил Молчанов. - Я не знаю, что это такое. Информблок танка включен?

– Конечно.

– Пробило защиту? - поинтересовался Диего Вирт, - Не то чтобы пробило… - туманно ответил Грехов.

– Так, - произнес Сташевский. - Нерешительность, - симптом неудачи, а идти к кораблю мы обязаны. Или, может быть, кто-нибудь думает иначе?

Границу, вдоль которой расположились испускающие огонь “грибы”, они проехали безо всяких эксцессов. Ионизация пошла на.убыль, красные огни индикаторов побледнели, Корабль вырастал в размерах. Без отверстий, щелей и мелких деталей серый монолит, он был суров и молчалив, он походил на монумент, на гигантский памятник самому себе, на гору мертвого металла, застывшего невысоко над почвой… Вот такие сравнения лезли р голову Грехову.

Но корабль не мог быть мертвым, он был обязан быть живым, стон его повторялся каждые полминуты: “…Внимание! Выбрасываю.”, молчание, шорохи, скрежет, и снова тот же стон или вскрик, повторяемый автоматом, теперь Грехов в этом не сомневался.

До корабля оставалось меньше полукилометра, они все пытались понять, почему он виден как сквозь слой толстого стекла, как вдруг “стекло” это вспенилось и разлетелось в стороны белыми нитями разной толщины. Нити оказались свернутыми в рулоны “паутинами”, они вертели карусель вокруг корабля со скоростью, в результате которой “размазывались” до невидимости. Они сделали одинаковый пируэт в воздухе, развернулись и зависли над кораблем лесенкой, одна над другой, самая первая из них, словно почуяв приближение чужаков, вдруг медленно поплыла к ним и накрыла слабой ажурной тенью. И снова повторился поразительный, сопутствующий появлению “паутин” эффект: “внутри” Грехова забились, защептали неясные человеческие голоса, он ощутил давление извне на виски, сменившееся покалыванием в затылке, а потом по всей голове. Показалось, что видит он зыбкие прозрачные контуры каких-то предметов, цветные сполохи, накладывающиеся на них, и что-то еще огромное и неразличимое, как омут, в который упал танк. Он сделал усилие, и видение растаяло, только шепот не исчезал и щекотно покалывало кожу на затылке, что было даже приятно… Мимо них проплыла еще одна громадная, “сеть”, горб которой опустился низко над почвой. Пришлось взять в сторону, чтобы разминуться с “сетью” на приличном расстоянии. Местность заметно понижалась, танк спускался в глубокую воронку, центр которой, по расчетам Грехова, должен был нaходитьея где-то почти под кораблем. Почва воронки была странного рыжего цвета, будто всю ее покрыла ржавчина, ничего примечательного на ней не располагалось. Грехов собрался увеличить скорость, и в этот миг его словно вывернуло наизнанку. А когда он очнулся от непонятного забытья, оказалось, что танк карабкается вверх по склону воронки, совершенно диким образом повернувшись к Звездолету кормой.

Товарищи выглядели так же потерянно, как и он, и это обстоятельство позволило Грехову сделать вывод, что метаморфоза произошла со всем танком, а не только с ним одним.

– Поворачивай обратно. Попробуем еще раз.

Грехов повернул “Мастифф”, на малой скорости покатил вниз, и примерно в том же самом месте властная, но мягкая рука повернула его с ног на голову, подержала и опустила. Танк снова оказался повернутым кормой к кораблю. Они попробовали подойти к нему в другом месте, в третьем, и всюду их ожидало то же самое: непостижимым образом танк оказывался развернутым на сто восемьдесят градусов по отношению к направлению движения. Их не пускали к кораблю. Кто - неизвестно, но способ был настолько прост и красноречив, что не понять его было невозможно.