Читаем Фантастика 1978 полностью

Пока деловитые гномики - роботы технической службы проверяли корпус корабля и двигатели на остаточную деформационную неустойчивость, он рассматривал планету в перископ без оптики. С высоты Станции она казалась пушистым палевым эллипсоидом с крыльями жемчужного сияния - там, где невидимое сейчас светило освещало атмосферу; Станция как раз проходила над ночной стороной Тартара. “Мрачноватое название для планеты”, - подумал он мимолетно.

– Экипажу на выход, - произнес динамик звонким голосом, и он поспешил из каюты.

В широких светлых коридорах Станции было гораздо меньше народу, чем он ожидал. Иногда встречались научные сотрудники высших рангов, цвет науки Земли, в одинаковых светло-голубых с зелеными змейками костюмах, обтягивающих фигуру. Только эмблемы на груди и на рукавах у них были разные. Грехов с любопытством провожал глазами специалистов физики пространств, так как сам несколько лет назад еще носил их эмблему: алый диск, перечеркнутый золотой стрелой и окруженный роем серебряных искр. Но все лица были незнакомыми, и легкая грусть закралась в сердце: о событиях прошлого всегда вспоминается с грустью, не о катастрофах, конечно, хотя катастрофы сопровождали его со дня рождения, уж такой он по-своему “везучий” человек.

Заглядевшись на группу техников, волокущих по коридору громоздкий ящик (нет грузовых автоматов, что ли?), Грехов ткнулся в спину Вирта и быстро шагнул в сторону. Перед ними стоял начальник сектора УАСС Кротас и внимательно разглядывал их своими светлыми глазами. Рядом с ним, кривя худое нервное лицо, стоял незнакомый Грехову человек в сером однотонном трико без всяких эмблем и значков. Он был седой, маленький, тонкий, от кривой полуулыбки бежали по лицу морщины, и никак нельзя было в точности определить его возраст.

– Грехов? Рад вас видеть… э-э, живым и здоровым.

– Здравствуйте, - пробормотал он. - Извините, спасибо.

Седой наклонил голову, и Грехов прочел усмешку в его непроницаемо черных глазах. Выручил Грехова Сташевский. Он подошел к ним откуда-то сбоку, несколько мгновений смотрел на седого с неопределенной миной на лице, потом резко протянул руку и отрывисто бросил:

– Наш проводник? Я - Сташевский, Святослав.

– Молчанов, Эвальд, - неожиданным рокочущим басом ответил седой, и стоящий рядом Кротас с непонятным облегчением вздохнул.

– Идемте. В шесть ноль-ноль заседание научного совета. Надеюсь, вы не голодны?

– Нет, - коротко ответил Сташевский.

Их молчаливую группу провожали глазами - все знали, что прибыли спасатели, - а Грехов, машинально отвечая на приветствия, пытался вспомнить, где ему уже встречалась эта фамилия - Молчанов.

Они подошли к командному залу Станции - полусферическому помещению с рядами пультов и туманными стенами выключенных видеомов [Видеом - объем цветной видеопередачи.]. В зале стоял легкий перекатывающийся говор двух десятков людей. Грехов, оглядевшись, заметил здесь Джаваира, руководителя второго сектора, Юревича - начальника отдела безопасности, и еще нескольких асов, которых он знал по прежней работе. Почти все Управление…

– Сейчас начнем, - тихо сказал Кротас, словно почувствовав волнение Грехова.

– Что же здесь произошло? - так же тихо спросил Грехов.

– Отряд ученых и коммуникаторов ушел на поверхность Тартара и не вернулся… - ответил начальник сектора и не договорил.

В зал вошел высокий огненно-рыжий мужчина с огромным носом. Грехов с любопытством принялся его разглядывать. Он ни разу не видел заместителя председателя Комитета Коммуникаций в лицо, только слышал о нем, но ошибиться, наверное, было невозможно. Левада коротко поздоровался со всеми и прошел к пультам.

Грехов притронулся пальцами к плечу Сташевского - какое-то инстинктивное движение, ей-богу, и приготовился слушать.

* * *

Десантный шлюп - иглокол, на жаргоне асов, медленно отделился от ажурного тела Станции и серебристой каплей стал падать в бездну. Синий диск Тартара казался отверстием в черной толще, а иглокол воздушным шариком, поднимающимся к небу из-под земли.

Пока их маленький кораблик вели по энерголучу со Станции, Сташевский был спокоен: со стороны их никто не мог увидеть и запеленговать. Но в атмосфере они могли полагаться только на опыт и умение пилота, и Сташевский невольно посматривал на Диего Вирта, с небрежной грацией профессионала сидевшего у пульта.

В тесной рубке иглокол а расположилось всего четыре человека: сам Сташевский, Вирт, оправдывающий свою фамилию Молчанов и Грехов, с интересом наблюдавший за ходом спуска.

То, что их экспедиция - спасательный рейд, его волновало мало. То есть волновало, конечно, но за три года работы в УАСС он давно привык к постоянному риску, ожиданию схватки с неизвестными или известными силами природы, поэтому настоя. щая экспедиция была для него обычной формой работы. Его работы…

Грехов теперь знал, что со времени открытия Тартара прошло больше года, но по-настоящему изучить чужой мир за столь короткий срок люди не смогли: не многое увидишь с тысячекилометровых орбит, а автоматы, кроме измерений основных физических параметров планеты, ничего больше не умели.