Читаем Фантастика 1978 полностью

Мик снова.внимательно поглядел на меня и промолчал.

Во дворце Нуила я провел около месяца. За это время я неплохо отдохнул и отъелся, но затворничество начинало утомлять меня. Поэтому я был рад, когда Мик объявил мне об отъезде.

Нуил путешествовал в сопровождении сильного воинского отряда. Он ехал в закрытом экипаже, вызывая к себе для беседы время от времени кого-либо из своих помощников, чаще всего секретаря Мика. Когда же хозяин хотел остаться один или беседовал с кем-либо другим, Мик ехал вместе со мной в открытой коляске, и мы могли продолжать наши беседы.

Мне ни разу не пришлось видеть Нуила во дворце, поэтому я при каждой возможности приглядывался к могущественному эквигому. Это был человек лет шестидесяти, еще крепкий и живой, с наружностью бывалого солдата. Глаза его за стеклами очков смотрели внимательно и остро. Во время одной из остановок Мик представил меня своему хозяину. Он задал мне несколько незначительных вопросов, но, как мне показалось, не столько слушал мои ответы, сколько изучал мое лицо.

Мы проезжали по плодородной равнине с густым населением. На дорогах попадались колонны крестьян, отправлявшихся в поле или возвращавшихся оттуда. Совсем недавно и я шагал в такой колонне под командой сверхравного. Теперь же я со стороны смотрел на этих людей. Впрочем, судьба моя могла в любой момент измениться и вернуть меня к ним: только удивительная удача пока выручача меня. Изредка мы встречали группы детей лет двенадцати-четырнадцати, которые под руководством своих воспитателей занимались военными упражнениями. Чего нельзя было увидеть в Эквигомии, так это просто играющих детей.

Многое занимало и удивляло меня, но скоро мое внимание привлекла такая вещь. Около каждого крестьянского дома, около каждой рабочей казармы, на крышах сараев или на специальных помостах виднелись какие-то клетки, боковые стороны которых были затянуты проволокой или густой сетью веревок. Сетки были во многих местах порваны, дверцы и рамы сломаны, и было видно, что клетки эти давно не употребляются.

Я спросил Мика, что это такое. Он, подумав немного, ответил неохотно: - Это следы черных дел Амуна.

– Но кто такой Амун.и зачем ему нужны эти бесчисленные клетки?

– Амун когда-то считался близким учеником великого Оана… Это было семь лет назад. Амун был тогда пятикратносверхравным и использовал свое положение, чтобы сделать свое черное дело… Но он был разоблачен…

Любопытство мое было возбуждено. Хотя я видел, что Мику не очень приятно рассказывать мне об Амуне и клетках, я не мог удержаться от расспросов. В конце концов я все же выведал у секретаря, как было дело.

Амун опирался на одно изречение Оана, которое до того не привлекало особого внимания. Оно гласило: “Если вы не знаете, чем накормить равных, то поднимите глаза вверх, и вы найдете там. пищу”. Амун объявил, что великий Оан имел в виду голубей. Если развести их в большом количестве, они дадут людям много пищи в виде мяса и яиц. Как это бывает в Эквигомии, началось с пустяков, но скоро вся страна была охвачена лихорадкой разведения голубей. Был брошен призьзв: “Каждый эквигом - сто голубей Оану!” При этом имелись в виду и женщины, и грудные младенцы, и старики. Нетрудно подсчитать, что число голубей должно было перевалить за миллиард и даже больше, потому что рьяные птицеводы превышали установленное число и гордились этим.

Все запасы проволоки, сетей и веревок были использованы для строительства многих тысяч голубятен. Было запрещено использовать, эти товары для любой другой цели. Люди забросили работу на фермах ц в мастерских, дети перестали учиться, даже сверхравные гоняли голубей и собирали яйца.

Почти все запасы зерна были скормлены голубям, а. мяса от них,все было мало. Голубиные яйца были мелки и малопитательны, к тому же при упаковке и перевозке их били в большом количестве.

.К концу второго года этого голубиного безумия случилось самое страшное. На голубей напал какой-то неизвестный мор, они подыхали тысячами и миллионами. Трупы птиц загромождали крыши домов, улицы и сады. Эпидемия перекинулась на другую домашнюю птицу, угрожала скоту и людям. Теперь все население было занято уборкой и погребением трупов.

Пришлось забить и миллионы здоровых голубей, чтобы остановить эпидемию.

Тогда ярость обратилась против Амуна, его друзей и сторонников. Эту ярость искусно использовали и направляли соперники и враги. Одним из тех, кто энергично действовал за сценой, был Нуил.

Разъяренные толпы осадили дом Амуна. Охрана была перебита или разбежалась. Амун, его жена и сын, а также несколько приближенных были повешены на ветвях деревьев в саду, а дом сожжен. К этому времени Нуил послал солдат, которые разогнали толпу, убив нескольких фанатиков.

После голубиного бедствия было два голодных года. Вину за них возложили на Амуна, а влияние Нуила все более возрастало.