Читаем Фантастика 1978 полностью

– И только тогда мне стало понятно, - закончил я…

Она тоже что-то говорила, но я не следил, вернее, старался не обращать внимания, что тоже было больно и трудно. Она каждую минуту боролась за свою жизнь, а я, защищенный временным иммунитетом, стоял и разглагольствовал о своих ощущениях…

Должно быть, Она догадалась, потому что положила руку на.мою, мягко сжала ее, и в этом движении были снисходительность и сочувствие ко мне.

– Но почему вы не хотите перебраться? Разве нет другого места?! Другого Города?

Она как будто удивилась.

– А разве там, на Земле, люди не возвращаются вновь на те места, где лавой залило их дома, пеплом засыпало и отравило родных? Разве нельзя любить свой Город именно за то, что он такой?

– Ну а почему ваш Город никогда не обращался с просьбой о помощи, если сами ничего не можете придумать?

Она удивилась не меньше: - А разве у вас нет неразрешенных проблем, с которыми вы тем не менее не обращаетесь к другим?!

Мне показалось, что и Она не понимает до конца ситуации сложившейся в Городе… Коль наверху, так наверху, А коль внизу, так уж внизу, А коль на полпути наверх, Так ни внизу, ни наверху…

Я понял, что Она “молчит” (а может, в их молчании можно искать ответы). Если для них это так неважно, если Она считает все обычным?… Нет, тут что-то другое! Может, Она просто не хочет пока говорить? Тогда надо разозлить ее немного, вывести из состояния снисходительного удивления моей наивностью…

– Может, действительно все гораздо сложнее, чем кажется, и нельзя пытаться понять сразу, - сказал я, улыбаясь, - но вот, например, представить, как можно целовать девушку, которая все время говорит, я не в состоянии… Разве это не затруднение?

– …КольНаверхуТакНаверхуАкольНаПолпутиНаверхТакНивнизуНинаверху…

И опять я понял, что Она смешалась, и, наверно, взгляд ее опять стал смущенно-надменным, но я не смотрел в ее сторону… Успехи мои в понимании и психологии были значительными!

– Давай уйдем! - попросил я.

– Сейчас не могу, чуть-чуть попозже, посмотрим… Только постарайся не… МОЛЧАТЬ, - попросила Она серьезно, - мне все время страшно… Иду! - ответила Она громко и потянула меня за руку с балкона, где шумел и грохотал вечерний Город, изнемогая в борьбе с невидимыми пузырями.

Я страдал и жалел всех подряд. Каждое слово, как каждое движение сказочной Русалочки, причиняло боль. А потом я стал привыкать, потому что бестолковость и беспорядочность выкрикиваемых слов за столом - дело обыденное и знакомое. И вечер все больше напоминал наш обычный… Люди были веселы, они пришли отдохнуть, они жили привычной жизнью… И я все больше забывал о своем неуместном сожалении к ним, выискивая того, кто в этот момент разговаривал со мной, находил того, кому хотел возразить, бросал через плечо ироническое замечание соседу, но все же к концу вечера я, наверно, устал…

Из соседней комнаты проскакал на одной ноге мальчик, должно быть, ее брат, повторяя: Раз картошкя, двч картошка.

Три, четыре, пять.

Шесть картотек, семь картотек, Начинай опять…

Теперь понятно, откуда Она знает такое множество детских стихов.

РазКартошкаДваКартошкаТриЧетыреПятьШестьКартошек СемьКартошекНачинайОпять.

Бедный маленький муравей, который должен взваливать на спину зерно и тащить его из амбара в дом… Как предусмотрительно было человечество, выдумав в беззаботные времена такие ненужные стихи для развлечения, из парадоксальности, неожиданно ставшие самым лучшим средством спасения жизни.

Он был очень увлечен своим занятием: пытался перескочить через чью-то ногу, поднял голову и увидел, как кто-то незнакомый МОЛЧА (!!!) смотрит на него.

Такое он скорее всего видел впервые. И наверное, он вспомнил все ужасные сказки о том, как идет по дороге Молчаливый человек, а на него нападает пузырь.

Мальчик открыл глаза, потом рот, потом зажмурился, и заревел во весь голос, не переставая считать картошку.

Я нашел ее глазами. И меня снова поразило несоответствие взгляда, лица с тем, что ей приходилось говорить.

Да! Дело воспитания детей у них было поставлено хорошо.

Не менее направленно шла и подготовка взрослого населения.

С утра я прослушал Гимн Города, запомнив только несколько строчек, достаточно неопределенных в другой обстановке, но здесь…

Говори со мною вместе, Говори со мной, как погаснут фонари.

Говори, о чем захочешь, говори со мной, Говори со мной до зари.

Я вспомнил, что слышал песню на Земле, знал ее, но совсем забыл. И вот теперь узнаю ее в Гимне. Очень многое из нашей жизни оказалось нужным и необходимым Городу. Незаметное на Земле - безобразно разросшееся здесь… Потом я прослушал массу специальных пятиминутных передач-зарядок… Дальше шли специальные уроки: заучивались предложения на каждый день, отрабатывались навыки автоматического говорения. Я понял, какое это сложное искусство и как непросто им овладеть, особенно в такой степени, что Словоохотливый, он уже сидел у меня, никуда не торопил, но всем видом показывал, что готов куда угодно… К его автоматическому говорению я давно перестал прислушиваться…