Читаем Фанглит полностью

Оказывается, он хотел поучиться у компьютера стандартному языку. Знание стандартного будет для него большим преимуществом, потому что он смог бы разговаривать с пленными, когда они придут в себя, а больше никто из норманнов этого не сможет. И он знал, что мы учились его языку с помощью компьютера, и теперь хотел, чтобы компьютер научил его нашему.

Я поднялся на десять футов, и Денин настроила лингвистическую обучающую программу, чтобы она учила эвдашскому на той смеси провансальского и норманнского, которую мы усвоили. Эвдашский очень близок к стандартному, и пленники его поймут.

Арно сел в одно из кресел со шлемом на голове, папа настроил приборы. Я сидел сзади с бластером в руке и слушал музыку, одновременно наблюдая за Арно. Тут же сидел Бабба, он уловит намерения Арно, если они появятся.

Наше недоверие, казалось, нисколько не беспокоит Арно. Может, норманны привыкли к такому отношению. Я был доволен, что Арно получит преимущество, в котором так нуждается. Утром мы сможем улететь со спокойной совестью.

Вскоре начался рассвет, через какое-то время вышло солнце. Встала мама и начала готовить завтрак. Потом встала Денин и вторично папа. Арно сидел с полузакрытыми глазами, запоминая слова и символы.

Вдруг я вытаращил глаза: корвет поднимался. Я закричал и указал на него. Арно стащил шлем и смотрел, присев, будто готовый к прыжку за улетающим кораблем.

Неожиданно корабль полетел по низкой траектории на запад. Я заметил только, что и люк, и дополнительный люк широко открыты. Я предупреждающе крикнул, поднял катер и полетел за кораблем.

Папа сначала подумал, что один из пленников освободился и пробрался на мостик. Но я рассказал ему об открытых люках, да и сам полет проходил ужасно неровно, и мы решили, что кто-то из норманнов начал тыкать в приборы на щите управления. Корабль делал не менее пятисот миль в час, когда свернул к океану.

— Что же будет? — спросил я папу.

Он не ответил. И не нужно было, потому что тут это случилось: корвет взорвался! Ужасный взрыв разорвал его на мелкие части. Даже катер, который находился в полумиле от него и гораздо выше, сильно качнуло.

Мне не нужно было спрашивать, что произошло. На корабле не было взрывчатки. Нет, тот, кто стоял у приборов, нажал не ту кнопку, и корабль перешел в фазу БСС — быстрее скорости света, и это в пяти милях от поверхности планеты! Даже в полумиллионе миль это делать опасно.

Мы сделали круг и смотрели, как погружаются в море обломки корвета. Арно уже выхватывал пистолет, когда Денин уложила его станнером. У нас оставался единственный летающий корабль на Фанглите, его последний шанс получить свою империю. Он это понял, но Денин опередила его.

Ее станнер был настроен на низкую мощность — это обычная установка, когда он висит на поясе, — и Арно не потерял сознания, только стал беспомощным.

Потом мы поговорили. Прежде всего я в общих чертах объяснил Арно, что произошло с корветом. После этого папа спросил, куда он хочет быть высаженным. Арно пробормотал, что не хочет высаживаться. Теперь у него нет небесного корабля, и он хочет отправиться с нами в нашу страну. Он поклянется в верности, будет нашим покорным вассалом, и нам не нужно беспокоиться, что он снова захочет кого-нибудь убить и завладеть катером.

Мне было жаль Арно, и я сказал папе, что согласен взять его. Но папа не разрешил. Он считал, что Арно не выживет в цивилизованном мире. А если и выживет, то будет там несчастен.

Он объяснил Арно, где на самом деле находится наша страна — мир, летящий вокруг звезды, такой далекой, что ее отсюда не видно. Конечно, общая идея была абсолютно чужда Арно, но, кажется, основное он понял. И хотя онемевшее лицо не способно было менять выражение, я подумал, что эта идея не поразила его.

Арно прекрасно адаптировался к фактам. Проблема в адаптации к отношениям. Он варвар. И мне было очень печально, что он такой хороший варвар. К тому же его неудовлетворенность Фанглитом усилилась от знакомства с нами.

Папа указал ему на то, что мы выполнили нашу часть договора: помогли ему получить корабль. Он просто не смог удержать его, хотя не по своей и не по нашей вине.

Тут мне пришла в голову мысль.

— Арно, — сказал я, — когда мы встретились, ты собирался купить боевых лошадей, верно? И отвести их в Италию, на Сицилию или еще куда-нибудь, где их трудно раздобыть, продать их там норманнам и разбогатеть. Я знаю, где есть свыше тридцати боевых коней, а их владельцам они уже не нужны.

Когда он пришел в себя, мы высадили Арно на лугу перед хижиной. Потом с высоты в несколько миль следили, как он сел на Хрольфа, согнал остальных лошадей и связал их цепочкой. Это оказалось нетрудно: норманнские лошади узнают рыцаря, когда видят или слышат его, и делают то, что им велят.

После этого он снял с них упряжь и сложил в груду. Ему трудно было бы объяснить, откуда у него столько седел, и сохранить их.