Читаем Фанглит полностью

— Премьер-министр, — повторил я. Дело сделано, решил я. Теперь он будет смотреть на меня не как на потенциальную жертву, а как на человека, который может оказаться полезен. Тут я снова вспомнил про путников, которые теперь были всего в нескольких сотнях футов от нас. Они пошли медленнее, разглядывая нас и негромко разговаривая. Мне их взгляды не понравились, и у меня не было ничего, что они могли бы принять за оружие. Для них мы всего лишь выведенный их строя рыцарь и безоружный мальчик.

Они остановились футах в двадцати пяти, и один из них, по-видимому, предводитель, улыбнулся мне. Это был низкорослый коренастый лысый человек с толстыми руками и короткими пальцами, в грязной одежде.

— Добрый день, молодой сэр, — сказал он. — Что с твоим хозяином? Он заболел?

Двое других направились к лошади.

— Оставьте лошадь! — выпалил я. — Она принадлежит сэру Арно!

Они остановились, но больше от осторожности, чем от испуга. В общем они не видели, почему бы им не поступить так, как они хотят. Но они пока не были уверены во мне. Я говорил так, будто могу быть опасен. Приземистый предводитель широко улыбнулся и сделал два-три шага ко мне. Но к этому времени станнер уже был у меня в руке.

— Почему же тогда сэр Арно не прикажет нам уйти? — спросил предводитель. — Похоже, он совсем беспомощен, лежит у дороги, вялый, как старая веревка. А добрым людям надо чем-то жить. — Он еще раз оценивающе взглянул на меня, потом вдруг выхватил нож и устремился ко мне. Я уложил его, и он упал с открытым ртом. Один из его людей попытался сесть на лошадь, я уложил и его. Остальные, кудахча, как керты, отступили и сбились в кучку.

— Ты! — указал я на самого рослого из них. — Прикажи перетащить этих двоих на ту сторону дороги! — Он начал распоряжаться, и через несколько секунд двое, которых я уложил станнером, были за ноги стащены в траву по ту сторону дороги. Прежний предводитель был окровавлен: он упал на свой нож и порезался. Я настроил станнер на среднюю мощность и уложил их всех. Я не мог следить за ними и не мог доверять им. И только надеялся, что ни у кого из них нет больного сердца.

Но мне это не понравилось. В местных играх проигравший бывает убит или искалечен. Я предпочитаю игры, в которых вы обмениваетесь с побежденным рукопожатием и, может, через неделю устраиваете реванш.

— Они умерли? — спросил сзади Арно. Я обернулся и увидел, что он полусидит, опираясь на локоть. Он, должно быть, действительно очень силен и здоров, если так быстро приходит в себя: а ведь я немало читал о действии станнера и не ожидал этого.

— Нет, — ответил я. — Спустя время они придут в себя. У них будет болеть голова, но в остальном все будет в порядке.

— Тебе следует убить их, — сказал он. — Именно так они поступили бы с нами.

— Они разбойники? — спросил я.

— Нет. Иначе они бы не отступили. Вероятно, пилигримы, идут в Святую Землю.

Что такое «святой» и «Святая Земля», я хорошо понял из разговоров с монахами, но кто такой пилигрим, представлял себе смутно. Я не понимал, зачем пилигримы идут в Святую Землю.

— Пилигримы! — повторил Арно. — Вероятно, кончат рабами или погибнут, вместо того чтобы молиться гробу Господню. Я слышал, Святую Землю захватили сельджуки, и христианских пилигримов ожидают там большие опасности.

Он перевернулся, встал на четвереньки, потом на колени.

— Ты прав насчет головной боли.

— Не вставай, — сказал я ему. — Я тебе не верю.

Он кивнул и косо улыбнулся.

— Ты странный человек, чужеземец. Но хоть ты и невежествен, но не глуп. Ты учишься.

— Для этого я тебя и остановил. Чтобы учиться. Почему ты считаешь, что можешь получить достаточно поддержки, чтобы стать королем… как ты назвал это место?

— Сицилия. Житница Средиземноморья.

Что такое «житница», я понял, но ему пришлось объяснить мне значение слова «Средиземноморье». Сицилия — это остров, большой остров в Средиземном море. На нем выращивают большое количество пищевого зерна, которое называется «пшеница» и из которого делают хлеб во всех странах вокруг этого моря. Очевидно, хлеб — главный продукт питания на Фанглите или один из главных.

— Сицилия очень богата, — продолжал Арно, — очень плодородна, и часть ее по-прежнему во власти сарацинов, язычников.

Я уже знал, что сарацины — это нехристиане, которые захватили большую часть мира, вернее, большую часть мира, известного монахам.

— Роберт Хитроумный, — продолжал Арно, — герцог Апулии и Калабрии, норманн. Он владеет многими областями Южной Италии и восточной частью Сицилии, он искусный полководец и самый коварный повелитель во всем христианстве, если не во всем мире. Но бароны не верят ему, а многие его ненавидят, потому что он старается положить конец их разбоям. Поэтому многие оказывают поддержку любым его соперникам, норманнам, ломбардам и даже византийцам — всем, кроме сарацин.