Читаем Фан-клуб полностью

Йост пил в собственном ритме, торопясь «медленно». Элинор несколько раз появлялась из кухни, неодобрительно смотрела на него и спрашивала, готов ли он обедать. Он был не готов, о чем и сообщал ей. Но через полчаса, слегка захмелев, он немного смягчился и присоединился к жене за столом.

Обедая, он ласково улыбался ей, слушая подробнейший рассказ о том, как она провела день. При этом диапазон ее тем был, на его взгляд, ужасен. Руководство по заправке постели. История неопознанных телефонных звонков. Проклятие ценам на продукты в торговом центре. Психологический отчет, посвященный детям и их проблемам. Финансовое положение семьи с упором на неоплаченные счета и кредиты. Желание сбежать, отдохнуть и найти покой от бремени забот…

Последнее было ему понятно.

На миг он пожалел ее и захотел ответного тепла. Она тоже была личностью, и по сути, без нее его положение могло быть намного хуже.

Теперь Йост явно захмелел и Элинор начинала казаться ему юной и привлекательной, какой была когда-то. Настроение поднялось. Он потянулся к ней и насмешливо осклабился.

— Знаешь, миленькая, почему бы нам не забраться в постель пораньше и не заняться любовью?

Она нахмурилась и приложила палец к губам:

— Ш-шш. Неужели нельзя потише? Ты хочешь, чтобы услышали дети?

— Они знают, что их не аист принес. О чем ты говоришь, милая?

— О том, что пора проявить к ним интерес. — Она вытерла губы салфеткой, поднялась и начала собирать посуду. — Посмотрим.

Он вдруг почувствовал себя одиноким, протрезвевшим и снова у себя дома. Оттолкнув стул, он вышел из-за стола, и отыскал сигару. Раскурив ее, он задумался над тем, как обходились с женщинами в других местах. Неужели парочка из Белого дома и парочка из Бекингемского дворца вели себя так же? Ну а эти необузданные кинозвезды в Холмби-Хиллз и Бель-Эйр?

Нет, этого просто не могло быть с Личностями, обладающими властью, богатством и свободным выбором любых мыслимых удовольствий.

Элинор вернулась в столовую из кухни и принялась убирать матерчатые салфетки.

— Какие-то особые планы на вечер? — спросил он.

— Если ты говоришь о визитах — нет, мы ни к кому не идем до субботы.

— А что в субботу?

— В субботу вечером мы обещали пойти к Фаулерам поиграть в карты.

— Опять?

— Что с тобой, Говард?! Я думала, они тебе нравятся.

— Иногда, лишь иногда. А чем ты займешься сейчас?

— Приведу в порядок кухню. Потом просто дам ногам отдых. У меня есть кое-какая работа по шитью. Ну а если не слишком потянет в сон, мне хотелось бы закончить тот роман и сдать его в библиотеку, прежде чем кончится срок.

— А где ребята?

— Прилипли к телевизору, где же еще? Иногда мне кажется, что мы слишком мягкотелы, позволяя им смотреть этот бред день и ночь напролет. Тебе следует положить этому конец. Пусть смотрят только когда закончат домашнюю работу и приберутся в своих комнатах. Ты бы посмотрел, во что они их превратили.

— Ладно, само собой, — согласился он. Она снова отправилась на кухню, а он пошел в коридор, чтобы поздороваться со своим двенадцатилетним сыном Тимом, почти с него ростом когда ему было столько же, и с десятилетней Нэнси, превращавшейся в довольно симпатичную девушку несмотря на стяжки на зубах.

Йост вошел в запасную комнату, которая так и не была окончательно меблирована и служила комнатой для игр, когда нужно было отделить детей от гостей. Тим и Нэнси сидели, скрестив ноги на бордовом коврике, и впившись взглядами в цветной телевизор.

— Как дела, монстры? — приветствовал он их.

Тим поднял руку и помахал ею, не оборачиваясь. Нэнси быстренько поднялась на колено, чтобы поцеловать его.

Он кивнул на телевизор: «Что вы смотрите?»

— Да просто паршивый вестерн, — пискнул Тим. — Мы ждем того, что будет после.

— Они покажут часовую программу о премьере новой картины с Шэрон Филдс «Королевская шлюха» в кинотеатре Граумана. Там будет сама Шэрон Филдс, — добавила Нэнси.

— Она сексуальная, — заметил Тим, не отрываясь от телеэкрана.

— Она нравится мне больше всех на свете, — добавила Нэнси.

Йост присел на краешек обшарпанного капитанского кресла и, дымя сигарой, вдруг вспомнил безумную встречу в баре Всеамериканского Кегельбан-Эмпориума прошлым вечером.

Рискни он повторить это кому-нибудь, они решат, что он это выдумал.

Этот чокнутый писатель-мальчишка Адам Мэлон, самодеятельный эксперт по Шэрон Филдс со своей чудо-схемой похищения и гарантии того, что она не будет против… В голове у него промелькнул образ молодой Гейл Ливингстон, сидящей с задранными вверх ногами, с гладкими ляжками и дразнящей полоской трусиков. Вдруг образ Гейл потускнел и сменился образом Шэрон Филдс, актрисы с самым прекрасным и вызывающим телом на свете; вот она сидит напротив, задрав и раздвинув ноги, приоткрывая то, что между ними.

Прошлой ночью тот задумчивый паренек, Мэлон, приблизил к нему своими хитросплетенными фантазиями Шэрон Филдс на реальное расстояние. Эх, есть же в нашем городке настоящие психи!

Но образ Шэрон Филдс задержался в его мозгу.