Читаем Фан-клуб полностью

Задумавшись, он старался не смотреть на Гейл. Он попытался сосредоточиться на Элинор и вернуться к началу. Он все же заполучил Элинор, и это кое-что значило. Четырнадцать лет назад, когда он женился на ней, она его очень волновала. Впрочем, сейчас трудно представить, каким был он и какой была она. Он усиленно вспоминал: высокая юная девушка, маленькие, спелые груди, красивые, длинные ноги. И он, в ореоле футбольного героя, обожаемого ею. Он жаждал ее, женился на ней в Лас-Вегасе и заставил бросить работу в рекламном агентстве, чтобы быть доступной для него все время, дать ему настоящий дом и, наконец, нескольких детей.

Отношения у них складывались прекрасно пять, шесть, даже семь лет. Но что случилось потом? Вероятно, то, что всегда происходит с женатыми людьми. Слишком много однообразия, слишком много близости, когда слабости и недостатки каждого становятся виднее, а стремление доставить друг другу радость и страсть переходит в товарищеские отношения. Разумеется, он все еще любил ее, но все же сказывались многолетние трения и супружеская усталость. Она — вымотана детьми, домом, бюджетом, он — работой, сверхурочной работой, избытком работы и разочарованием в своей способности достичь по-настоящему надежного положения.

Но он говорил себе, что так бывает со всеми, не считая привилегированного, богатого или знаменитого меньшинства.

Поэтому, принимая в расчет однообразие, достигаемое ходом времени и близостью в совместной жизни, эта Гейл, что перед ним, стала бы второй Элинор и акт, вызывающий в нем сейчас вожделение, превратился бы через несколько лет просто в долгий разговор.

Сделав эти умозаключения, он почувствовал, что сможет теперь взглянуть на Гейл без прежнего волнения и возбуждения.

Он поднял голову и уставился на нее. Вот она, с высоко поднятыми и раздвинутыми ногами и дразнящей полоской трусиков. Сердце его заколотилось. Забудь Элинор. Забудь, что Гейл превратится в Элинор. Воспринимай ее такой, какова она сейчас, вместе с ее достоинствами. Он хотел ее, хотел провести ночь с ней либо с более-менее точным ее подобием. Как жаль, что миновали времена регулярных симпозиумов, когда в номера участников в лучших гостиницах по мановению руки поднимались шикарные шлюхи.

Следующего симпозиума ждать слишком долго, можно и совсем не дождаться. А эта девчонка, Гейл, явно необузданное создание. Кажется, она знает, что делает с ним, абсолютным незнакомцем, дразня его и напрашиваясь.

Вдруг Йосту показалось важным внушить ей, что он разгадал ее намеки, представиться ей и дать понять, что она в его лице получит. К черту Ливингстонов и этот паршивый, нудный полис. Он хотел бы поработать С Гейл. Она должна узнать, что Говард Йост — нечто большее, нежели жалкий страховой агент. Он был звездой, о нем кричали заголовки, причем давно, еще до ее рождения.

Он посмотрел на Ливингстонов. Они все еще изучали рекламную папку. Что ж, он притворится, будто обращается к ним, но слова его будут предназначаться их дочери. Пусть она узнает, кто такой Йост, а он проследит за ее реакцией. Дальше он сыграет по обстоятельствам.

— Между прочим, — начал Йост, говоря куда-то в пространство между Ливингстонами и Гейл, — я сидел и думал о тех временах, когда учился в колледже, не слишком много лет назад. Это было в Калифорнийском университете, в Беркли. Тогда я и не думал о том, что когда-нибудь буду выписывать страховые полисы. Я всегда полагал, что стану… — он помедлил. Кем хотела бы видеть его Гейл?.. Газетным репортером или телекомментатором, не иначе.

Он скромно улыбнулся. Супруги Ливингстон отрешенно взглянули на него, кивнули и возобновили чтение. Пока что он не позволит себе посмотреть, заинтересовалась ли его словами Гейл. Он торопливо продолжал:

— Но случилось так, что моей судьбой распорядился мой гипофиз. Я был здоровяком. Высоким, сильным и мускулистым. Поэтому мои приятели и знакомые девушки уговорили меня вступить в футбольную команду. Я добился удачи, потому что обладал природным талантом к игре. Стал левым полузащитником. К моему выпускному году — должно быть, вы об этом читали — я был вторым капитаном команды «Розовый Кубок» и спортивные комментаторы страны избрали меня во Всеамериканскую команду. Впрочем, все былые однокашники, добившиеся успеха, горели желанием заполучить меня в свой бизнес; одним из них оказался служащий страховой компании «Вечная жизнь», и он…

— Отец! — перебила Гейл, нетерпеливо вскакивая с кресла. — Долго это будет продолжаться? У меня осталось десять минут, прежде чем позвонить…

— Придержи язык и не перебивай нас, — строго приказал Ливингстон. — Это займет ровно столько времени, сколько я посчитаю нужным.

Нарочито сердито девушка хлопнула за собой дверью. В эту минуту Йост понял, что она совершенно не принимала его во внимание. Для нее он был не более интересен, чем ржавый, старый трофей.