Читаем Фактор холода полностью

Вскоре они исчерпали весь набор тем для разговора, кроме разве что совершенно идиотских. А он все не уходил. Он стоял, глядя на нее с голодной тоской в ожидании сигнала, разрешающего утолить тот физический голод, который толкал их друг к другу.

В конце концов он предоставил инициативу ей. Он не был вправе завести себе любовницу. Все понимая, Мэри-Ли этим пренебрегла. Раз в жизни она решила действовать эгоистично и взять то, что хотела, не спрашивая ничьего разрешения. И к черту все последствия!

Это был самый смелый поступок в ее жизни. Она попросила его помочь ей перенести в класс коробку книг из кладовой.

– На следующей неделе мои пятиклассники начинают читать «Айвенго», – объяснила она, пока они пересекали недлинный коридор и их шаги эхом отдавались от тянущихся по обеим стенам металлических школьных шкафчиков. – Книжки хранятся здесь.

Она отперла дверь кладовой и вошла впереди него. Дернув одной рукой за шнур, зажигавший свет под потолком, она одновременно протянула другую руку мимо него, захлопнула и заперла дверь. Затем, повернувшись к нему лицом, она опустила руки и стала ждать. Она довела ситуацию до этой точки. Следующий ход за ним.

Он выждал, должно быть, секунды три, потом рывком притянул ее к себе и впился губами в ее губы с ненасытным жаром. Он грубо тискал ее груди, мял ягодицы. Он сорвал круглую резинку, стягивающую ее волосы, схватил рассыпавшиеся пряди в кулаки, намотал их себе на пальцы.

До сих пор Мэри-Ли о таких огненных всплесках страсти только в романах читала. Она и поверить не могла, что может стать объектом чьих-то столь сильных желаний.

Он полез ей под свитер, но она облегчила ему задачу: стащила свитер через голову и сняла лифчик, впервые в жизни обнажив грудь перед мужчиной. Потом она стянула с себя колготки вместе с трусиками и призывно раздвинула ноги, прислонившись к груде коробок.

– Делай со мной, что хочешь, – прошептала она. – Все, о чем мечтал, о чем фантазировал. Смотри, сколько хочешь. Трогай, где хочешь.

Он провел ладонями вверх по внутренней стороне ее бедер. Она уже была влажной. Когда его пальцы скользнули внутрь, она запрокинула голову.

– Все, что хочешь. Все.

Его глаза были затуманены страстью, но когда он расстегнул ширинку и натянул презерватив, ему хватило ума спросить, не девственница ли она. Мэри-Ли рассказала ему о своем единственном опыте. Она была на последнем курсе колледжа. Он учился с ней в одной группе по философии. Это случилось только раз, без всяких ухаживаний, без нежностей, если не считать одного торопливого поцелуя.

– Чертовски неудобно ломать целку на переднем сиденье машины.

Вот уж от кого он не ожидал услышать подобные слова, так это от мисс Мэри-Ли Ритт. Произнесенные ее чопорным голосом, они так его завели, что он больше не в силах был сдерживаться. Все опасения вылетели у него из головы. Он овладел ею стремительно и грубо и кончил раньше, чем она.

– Ты ведь не кончила, да? – спросил он, отодвигаясь от нее.

– Это неважно.

– Черта с два это неважно.

Он пустил в ход пальцы.

Она была так потрясена, что с трудом сумела одеться. Ему пришлось ей помочь. Они оба смеялись над его неуклюжестью, вздыхали, когда, бросив одевание на полпути, он принимался гладить ее. Она шутливо бранила его, когда он отпускал восхитительно неприличные замечания. Он помог ей натянуть трусики, а потом начал ласкать ее прямо сквозь влажную ткань. Она снова кончила, цепляясь за его плечи и задыхаясь.

В кладовой стало душно и жарко. Выходя из помещения, Мэри-Ли рассеянно подумала, не почует ли тот, кто следующим войдет в кладовую, запах секса. Она надеялась, что почует. Эта греховная мысль заставила ее улыбнуться.

Атмосфера тайны, царившая в кладовой, добавила остроты их первой встрече, но с практической точки зрения помещение было непригодно для постоянного использования. Риск, что их накроют, был слишком велик.

– С северной стороны моей спальни есть балкон, – объяснила она ему. – Я каждую ночь буду оставлять дверь открытой для тебя. Приходи, когда сможешь.

Ему этот план показался сомнительным, но она развеяла его опасения насчет того, что Уильям может их застукать.

– Он рано ложится спать и не выходит из комнаты до самого утра.

В первую ночь, когда он прокрался к ней в дом, они согласились, что заниматься любовью лежа, полностью раздевшись, стоит любого риска. Он расхваливал каждый дюйм ее тела такими словами, что она краснела в темноте. Но и его тело вызывало у нее жгучее любопытство. Она поражала его своим неприкрытым интересом.

– Мой прекрасный любовник, – шептала она теперь, повторяя слова, которые говорила ему ночью, втягивая его пенис губами. Ему это нравилось. Нравилось, когда она обхватывала губами одну лишь головку, напоминавшую упругую и гладкую сливу.

Телефон зазвонил, прерывая ее сладкие воспоминания.