Читаем Фактор холода полностью

Скотт перевернулся на спину и с трудом разлепил глаза. Уэс стоял в дверях его спальни, глядя на сына с неодобрением. Скотт приподнялся на локте и посмотрел в окно. Белым-бело. Даже забора, огораживающего задний двор, не было видно.

– Разве занятия в школе не отменили?

– Конечно, отменили. Но ты напрасно думаешь, что будешь весь день валяться, отлеживая себе зад. Поднимайся. Жду тебя в кухне. У тебя есть три минуты.

Уэс оставил дверь открытой, давая понять сыну, что не даст ему снова заснуть. Скотт, выругавшись, откинулся на подушку. Даже в такой день ему отказывают в праве на отдых. Все в этом чертовом городе могут отсыпаться сколько душе угодно, но только не он, тренерский сынок.

Скотту хотелось укрыться одеялом с головой. Он мог бы проспать целый день, если бы только его оставили в покое. Но если он не появится в кухне через три минуты, ему придется дорого за это заплатить. Несколько лишних минут в постели не стоили таких мучений.

Еще раз выругавшись от всего сердца, он откинул одеяло.

А ведь старик и вправду засек время, черт бы его подрал. Когда он вошел в кухню, Уэс глянул на настенные часы и бросил на сына взгляд, ясно дававший понять, что тот не успел вовремя. Мать пришла ему на помощь:

– Доброе утро, сынок! Яичницу с беконом или вафли?

– Что попроще. – Скотт сел за стол и, широко зевая, налил себе стакан апельсинового сока.

– Ты когда вчера лег? – спросил отец.

– Точно не знаю. Тебя еще не было.

– Я был с Датчем.

– Так долго?

– Нам потребовалось время.

– Ну и как? Поднялись на гору?

К тому времени, как Уэс изложил им все события вчерашнего вечера, Дора поставила перед Скоттом тарелку с поджаренным беконом, яичницей из двух яиц и двумя вафлями. Он улыбкой поблагодарил ее.

– Это было настоящее приключение, – сказал Уэс. – Особенно пока мы добирались до той забегаловки, где мы подобрали Кэла Хокинса. Нам повезло, что вовремя убрались оттуда, пока нас не долбанула в задницу тройка мужланов.

– Уэс! – покосилась на него жена.

Уэс расхохотался.

– Да брось, Дора, Скотт уже не маленький, знает, что к чему. Правда, сынок?

Скотту было мучительно стыдно. Не смея взглянуть в глаза матери, он низко нагнул голову и продолжал есть. Старик считал, что это клево – сквернословить в его присутствии, как будто тем самым приобщал сына к компании взрослых мужчин, которым все можно, в том числе и ругаться. Конечно, все это была «липа», потому что на самом деле старик обращался с ним как с двухлетним несмышленышем. Всего через пару месяцев ему стукнет девятнадцать, а ему как маленькому говорят, что есть, когда спать ложиться, когда вставать.

В своем выпускном классе он был старше всех остальных учеников. Старик оставил его на второй год в шестом классе. А почему, спрашивается? Не потому, что он провалил какой-то предмет, или плохо себя вел, или что-то сделал не так, а только потому, что старик хотел дать ему лишний год подрасти и войти в физическую форму, прежде чем записать его в продвинутую спортивную группу старших классов.

Скотту стыдно было чувствовать себя второгодником, но старик принял решение, не спросив ни его, ни маму, и настоял на своем, не слушая их возражений.

– В университетских командах есть свои «смотрящие», и они начинают выискивать будущих игроков уже в седьмом-восьмом классе, – объяснил он. – Лишний год роста даст тебе преимущество. Школьный округ у нас маленький, тебе надо пользоваться любой форой, какая только есть.

Старик по-прежнему принимал за него все решения. По закону Скотт уже считался мужчиной. Он мог вступить в армию и погибнуть за свою страну. Но он не мог перечить отцу.

Словно прочитав его мысли, Уэс сказал:

– Заполнишь анкеты сегодня. У тебя больше нет причин отлынивать.

– Всех пригласили к Гэри.

Гэри был одним из одноклассников Скотта. Скотту он не особенно нравился, но у него дома была игровая комната с бильярдным столом. Погонять шары в свободный день было куда приятнее, чем заполнять анкеты для поступления в колледж.

– Сперва заполни анкеты, – отрезал Уэс. – Я сам их проверю. А после обеда отвезу тебя в зал, чтобы ты не пропускал тренировку.

– Я сам могу поехать.

Уэс покачал головой.

– Тебя еще занесет на льду, врежешься во что-нибудь и ногу сломаешь. Нет, я сам тебя отвезу.

Дора встала на защиту сына:

– Думаю, ничего страшного не случится, если он пропустит одну тренировку.

– Ты так думаешь? Это лишь показывает, как мало ты понимаешь, Дора.

Зазвонил телефон.

– Я возьму, – сказал Скотт.

– Я возьму. – Уэс выхватил трубку у него из рук. – А ты иди заполняй анкеты.

Скотт отнес свою тарелку к раковине и предложил матери помочь с посудой, но она отказалась.

– Лучше сделай, что он велел. Чем скорей закончишь, тем скорей сможешь уйти к своим друзьям.

Уэс положил трубку.

– Это был Уильям Ритт.

У Скотта волосы шевельнулись на затылке.

– Он сказал, что мне срочно надо ехать в аптеку.

– Зачем? – спросил Скотт.

Дора бросила взгляд в окно.

– Разве он сегодня торгует?