Читаем Фактор дисбаланса полностью

— Подожди минуту, — ловлю Леру за руку и вновь усаживаю на кровать. — Я тоже хочу тебя отблагодарить. Ты права, я уезжаю и, наверное, в этот дом уже не вернусь. Не хочу, чтобы он просто сгнил или был нагло захвачен кем-то из местных, близких к старосте или шерифу. Я оставлю его тебе и твоим дочкам. Делай с ним, что сочтешь нужным. Будет нужно — продай, я не против.

— Но тебе ведь тоже наверняка понадобятся деньги…

— У меня их вполне достаточно, — пресекаю я на корню возражения подруги. — И, кстати, вот возьми, — я дотягиваюсь до рюкзака и достаю из внутреннего кармана один из векселей, выданных мне Юрьевым. Никому его не показывай, а после моего отъезда сходи к кузнецу. Он поможет тебе обменять вексель на наличные деньги. Заплатят за него ровно столько, сколько здесь написано. Только обязательно скажи кузнецу, что получила эту бумагу от меня, и передай, что я очень расстроюсь, если узнаю, что с этим обменом что-то прошло не так.

* * *

Честно говоря, я всерьез опасался, что ночью кто-то из моих недоброжелателей попытается до меня добраться, однако, никто из местных на столь опрометчивый шаг так и не решился, что, на мой взгляд, говорит только в их пользу. Горячих голов, желающих свести со мной счеты, в Коробово, несомненно, хватает, но, похоже, в данном случае нашлись и достаточно трезвомыслящие люди, сумевшие удержать их в узде.

На самом деле, мне действительно грустно. Даже не ожидал, что завершение наших с Лерой отношений так на меня подействует. Всегда ведь знал, что наше расставание неизбежно, но так и не смог толком подготовиться к этому моменту.

Выехали мы рано. Поспать мне так и не удалось, и теперь я нагло дрыхну в тесноватом салоне дилижанса, свалив всю заботу о нашей безопасности на союзников. Где-то в середине дня нам предстоит проехать Александровку, а на ночлег сержант предложил остановиться в следующей за ней деревне. Меня такой вариант вполне устраивает, но выспаться всё же не помешает, ведь следующая ночь обещает быть очень богатой на события.

Просыпаюсь уже хорошо за полдень и натыкаюсь на насмешливый взгляд Шелы.

— Отоспался, охотник? — спрашивает союзница и протягивает мне бусину приемника. — Пора возвращаться в реальность, а то что-то ты совсем расслабился.

— На то были свои причины, — я демонстративно пожимаю плечами. В конце концов, отчитываться перед кем-либо о своих личных делах я совершенно не обязан.

— Не сомневаюсь, — почти нейтрально отвечает Шела, но всё-таки именно почти. Некую едва заметную нотку недовольства я в её интонации всё же улавливаю. Впрочем, определить, чем именно она вызвана, у меня не получается.

— Что у нас нового?

— Практически ничего. Гости идут прежним курсом, а встречающие ждут их на месте.

Да, любопытно звезды складываются. Получается, что к лагерю бандитов мы выйдем почти одновременно со Слуцким и Харитоном. Правда, они всё же прибудут несколько раньше, и это меня сильно напрягает. Слуцкий почти наверняка захочет допросить пленных, а это может не лучшим образом сказаться на их здоровье. Впрочем, он ведь морф, и одна из его способностей — развязывание языков собеседникам. Я ведь, когда оказался в его доме, сам чуть не попался на этот крючок. Спасло лишь то, что у Слуцкого не хватило сил пробить мою ментальную защиту и заставить меня выболтать все мои секреты. Кстати, возможно, потому пленных и не пытают. Зачем возиться, если есть специалист, которому они всё сами расскажут, да ещё и будут искренне переживать, не забыли ли упомянуть какие-то важные детали.

В Александровке мы останавливаемся на пару часов, чтобы пообедать и дать отдых лошадям. Что интересно, встречает нас уже новый шериф. Предыдущий куда-то бесследно исчез. Во всяком случае, нам на глаза он ни разу не попался. Судя по всему, мой доклад полковнику Павлову о слишком тесных связях местной милиции с криминалом даром не пропал, и Особая канцелярия достаточно быстро приняла необходимые меры.

Место, где бандиты устроили засаду на караван Игната, мы проезжаем уже ближе к вечеру. Темнеть начнет только где-то через час, так что место боя нам удается рассмотреть во всех подробностях. Конечно, сейчас оно выглядит совсем не так, как сразу после нападения, но следов, говорящих о том, что здесь погибло немало людей, вокруг хватает. Шела к таким зрелищам явно непривычна, и это очень заметно. Теперь я понимаю, почему она называет себя кабинетным работником. Не похоже, что ей когда-либо приходилось стрелять по живым противникам, а это ведь совсем не то же самое, что разносить в клочья пусть и опасные, но бездушные железяки.

В Лигово мы въезжаем поздно вечером. Ворота уже закрыты, и мы тратим какое-то время на переговоры с охраной, категорически не желающей подпускать близко к частоколу непонятный отряд, слепящий защитников деревни яркими карбидными фонарями. На тракте неспокойно, и все на нервах, но в итоге сержанту удается договориться, и нас пропускают внутрь охраняемого периметра. Вернее, пропускают дилижанс и отряд стражников. Мы с Шелой остаемся снаружи.