Читаем Еврейский синдром-3 полностью

Подобного ритуала нет ни в одной религии, в том числе и в иудаизме. Но дело даже не в этом. "Пикантность" обряду придает тот факт, что ныне покойный лидер иудео-нацистской секты Хабад, Седьмой Любавичский Ребе Менахем Мендел Шнеерсон ввел его в 1986 году - в трагический год Чернобыльской катастрофы.


Впервые я написал об этом еще в апреле 1999 года в брошюре "Топор над православием, или Кто убил отца Меня" - первой из трех работ, составивших, в свою очередь, первую часть трилогии "Еврейский синдром". Но, к сожалению, этот факт так и остался незамеченным. Как, впрочем, и многие другие, присутствующие в моих работах…


Мои постоянные читатели уже знакомы не только с описанным ритуалом, но и с самой сектой Хабад, и с ее "Королем-Машиахом" Любавичским Ребе. Однако тех, кто впервые держит мою книгу, я просто обязан ввести в курс дела. Вот краткая историческая справка, взятая из моей же книги "Еврейский синдром".

"Хабад - иудео-нацистская секта, построенная по клановому принципу, во главе которой стоит "крестный отец" - Любавичский Ребе. Члены Хабада ультраортодоксальны. Мужчины и женщины отличаются поразительной внешней схожестью: мужчины либо слишком толсты, либо слишком худы, обязательно бородаты, в лапсердаках и черных шляпах; женщины - худосочны, бритоголовы, в париках.


Вхождение в клан чрезвычайно ограничено. Сегодня в мире насчитывается всего лишь 20 тысяч представителей Хабад-Любавич. Деятельность секты максимально законспирирована, в то же время фарисейски выставляется напоказ исключительное благочестие.


Секта возникла в XVIII веке на стыке границ трех славянских государств - России, Украины и Белоруссии - в местечке Любавичи (в то время территории Украины, а ныне Смоленская область России).


Хабад - единственное движение в иудаизме с обязательным вождем-фюрером во главе - Любавичским Ребе. В течение 200 лет, или семи поколений, это звание передавалось по наследству.


Секта возникла, как утверждают ее идеологи, в ответ на гонения со стороны Богдана Хмельницкого, сопровождавшиеся гибелью тысяч евреев. Православие - духовный фундамент Богдана Хмельницкого - рассматривается как злейший враг, соответственное к нему и отношение.


В начале 30-х годов Иосифом Сталиным, в свое время обучавшимся в Тифлисской духовной семинарии и, следовательно, хорошо разбиравшимся в вопросах религии, Хабад во главе с шестым Любавичским Ребе был изгнан за пределы СССР как фашиствующая секта. При этом традиционный иудаизм продолжал существовать на советской территории.


С 40-х годов штаб-квартира Хабад-Любавич находится в Нью-Йорке, в Бруклине. С 1950 до 1994 гг. сектой руководил седьмой, последний, Любавичский Ребе, и за этот период Хабад стал мощной политической, финансовой и экономической империей, цель которой - всемирная экспансия.


Непосвященные часто путают Хабад с хасидами вообще (ортодоксальными евреями). Представители любавичского клана необоснованно, но преднамеренно отождествляют себя с целым движением в иудаизме - хасидизме. На самом деле в хасидизме существует целый ряд влиятельных направлений, причем весьма многочисленных: Карлинстоунские, Брацлавские, Сатмаровские и т.д. хасиды, которые не только не имеют отношения к Хабаду, но зачастую с ним и враждуют. Однако именно Хабад в период горбачевской перестройки вошел в СССР и подмял под себя религиозную и иные сферы деятельности местных евреев и не только их…" (Добавлю, что за три года, прошедших с момента написания этой "исторической справки", "поголовье" плодящихся с быстротою кроликов хабадников заметно увеличилось. Кроме того, Хабад настолько освоился на постсоветском пространстве, что ухитрился "подмять под себя" не только представителей верховной власти "независимых" государств, но и взять под контроль все политические и экономические процессы, происходящие в этих странах).

Нужно сказать, что Чернобыль всегда рассматривался членами секты Хабад как священное место карающего возмездия. Ведь именно там Богдан Хмельницкий "огнем и мечом" выкосил "чернобыльскую ветвь" хабадских "прародителей". И не случайно аварию, произошедшую на Чернобыльской АЭС, о которой весь мир говорит исключительно как о "трагедии" или "катастрофе", любавичские сектанты называют… "чернобыльским чудом". Не случайно и то, что с начала 1990-х гг. - в период активного строительства Третьей Хазарии - хабадники "открыли сезон" ритуальных вакханалий в Припяти - эпицентре Чернобыльской Пустыни.


Поэтому версия о диверсии, щедрая проплата которой могла гарантировать всем известный результат, вполне имеет право на жизнь.


Но вернемся к Третьей Хазарии, в основе которой, согласно моей теории, лежит "пустынная идеология". В чем же состоит суть этой идеологии, само название которой лишено всякого намека на оптимизм?


Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика