Читаем Еврейская мудрость полностью

Когда я услышал вопрос, я задрожал и ответил: «Человек, как я могу дать тебе ясный ответ на такой вопрос? Даже в дни, когда Храм не был разрушен, с вопросами жизни и смерти обращались в Санhедрин (Верховный суд). И вот я здесь, в Освенциме, без единой книги, без других раввинов и мой разум болен из-за всех бед и трагедий этого места».

(Затем Майзельс описывает свой внутренний диалог с самим собой): «Если бы капо сначала освободили одного мальчика, и лишь потом заменили его, у меня была бы возможность для маневра, я мог бы решить, что совсем не обязательно на месте каждого освобожденного мальчика будет убит другой. В конце концов, капо – евреи, а еврейский Закон строго запрещает лишать одного человека жизни, чтобы спасти другого. Возможно, я мог бы решить, в последний момент они вспомнят, что они – евреи, и не посмеют нарушить этот закон».

Но, к сожалению, я отлично знал, что капо всегда сначала искали новую жертву, и лишь потом освобождали выкупленного ребенка. Таким образом, они сохраняли постоянное число пленников и чувствовали себя в безопасности, так что обходного пути у меня не было.

А человек все ходил за мной: «Рабби, вы должны принять решение». Снова я сказал ему: «Слушай, я не могу дать тебе ответ или даже пол-ответа, не посмотрев ни в одной книге, тем более твоя проблема так серьезна…»

В конце концов, увидев, что я не могу решить его вопрос, он сказал мне с чувством: «Рабби, я сделал все, как говорит Тора. Я просил моего рабби принять решение, и нет другого рабби, к которому я мог бы пойти. Если ты не говоришь мне, что я должен спасти сына, значит, ты не смог найти причину, разрешающую мне это делать. Я буду считать, что Закон запрещает мне спасти мальчика. Этого мне достаточно. Мой сын будет сожжен ради соблюдения Торы. Я принимаю это решение…»

Есть еще случай, когда один человек косвенно виноват в смерти другого. Здесь мнения раввинов расходятся: