Читаем Еврейская мудрость полностью

Абсурдность такого высказывания кажется сама собой разумеющейся. Как я написал в другом месте: «Кроме того, что убийство ребенка в газовой камере кажется слишком сильным наказанием за нарушение Шаббат его родителями, такие утверждения неверны еще по одной причине. Как бы далеко ни отошли европейские евреи 1930-х и 1940-х годов от религии, процент «отступников» в Америке был еще выше. Однако американские евреи не пострадали от Катастрофы и вообще процветали в течение всей своей истории» («Jewish Literacy»).

Хотя такие объяснения причин Холокоста используются ортодоксальными раввинами, другие раввины, не менее ортодоксальные, яростно спорят с ними. Существует непреодолимая пропасть между мстительным Богом таких раввинов, как Шапиро, Тейтельбаум и Миллер, и любящим и сочувствующим Богом, в которого следует верить:

Обвинять в чем-либо европейское еврейство… – это поступок, говорящий о преступной самонадеянности и грубой бесчувственности. Как смеют эти люди даже подумать, что любой из «грехов», совершенный какой-то частью европейского еврейства достоин всей боли, горестей и смертей, которые принесли нам «мясники» Гитлера?

Рабби Норман Ламм, «Лицо Господа: мысли о Холокосте», в кн. «Теологические и галахические размышления о Холокосте». Под ред. Бернарда Розенберга и Фреда Хоймана, стр. 122–123. (Доктор Ламм – президент Йешива-Университета)

Теперь, когда жертвы Холокоста после жестоких мучений убиты, превращены в мыло, их волосами набиты подушки, а костная мука из их скелетов стала удобрениями, когда их могилы неизвестны и многие (те, кто отрицает Холокост) отказывают им даже в самом факте смерти, теологи добавляют последний штрих, утверждая, что все это случилось с этими людьми из-за их же собственных грехов.

Рабби Ирвин Гринберг, «Облако дыма, огненный столп: иудаизм, христианство и современность после Холокоста», в кн. «Аушвиц: начало новой эры», под ред. Эвы Флейшнер

Учитывая, что участники полемики часто используют Холокост для подтверждения того, во что заведомо верят, рабби Ирвин Гринберг предложил такое правило при обсуждении Холокоста:

Не делайте теологических или любых других утверждений, которых вы не сделали бы в присутствии сжигаемых заживо детей.

Рабби Ирвин Гринберг, там же

Как могут евреи верить в Бога после Холокоста?

Можно ли говорить с Богом после Освенцима? Можно ли вообще каждому из нас по отдельности и всему народу в целом вступать в диалог с Ним? Смеем ли мы советовать тем, кто пережил Освенцим, этим Иовам газовых камер, «взывать к Нему, ибо Он добр, ибо Его милосердие вечно?»

Мартин Бубер, «Диалог между Небесами и землей», в кн. Уилла Герберга, «Четыре теолога-экзистенциалиста»

В этом кризисе мы поняли, что совершенно одиноки. Что мы не можем ждать ни поддержки, ни помощи, – ни от Бога, ни от других людей. Поэтому мир навсегда останется домом скорби, страданий, отчуждения и полного поражения.

Ричард Рубинштейн, «После Аушвица»
Перейти на страницу:

Похожие книги

Этика Спинозы как метафизика морали
Этика Спинозы как метафизика морали

В своем исследовании автор доказывает, что моральная доктрина Спинозы, изложенная им в его главном сочинении «Этика», представляет собой пример соединения общефилософского взгляда на мир с детальным анализом феноменов нравственной жизни человека. Реализованный в практической философии Спинозы синтез этики и метафизики предполагает, что определяющим и превалирующим в моральном дискурсе является учение о первичных основаниях бытия. Именно метафизика выстраивает ценностную иерархию универсума и определяет его основные мировоззренческие приоритеты; она же конструирует и телеологию моральной жизни. Автор данного исследования предлагает неординарное прочтение натуралистической доктрины Спинозы, показывая, что фигурирующая здесь «естественная» установка человеческого разума всякий раз использует некоторый методологический «оператор», соответствующий тому или иному конкретному контексту. При анализе фундаментальных тем этической доктрины Спинозы автор книги вводит понятие «онтологического априори». В работе использован материал основных философских произведений Спинозы, а также подробно анализируются некоторые значимые письма великого моралиста. Она опирается на многочисленные современные исследования творческого наследия Спинозы в западной и отечественной историко-философской науке.

Аслан Гусаевич Гаджикурбанов

Философия / Образование и наука