Читаем Еврейская мудрость полностью

Когда Рабби Меир преподавал в Доме Учения в Шаббат, умерли его сыновья. Что сделала их мать? Она оставила их лежать на кровати и прикрыла одеялом. Когда закончился Шаббат, вернулся Рабби Меир. Он спросил: «Где мои сыновья?»

«Я их искала, но не нашла».

Она дала ему чашу с вином для Авдалы (молитвы, завершающей Шаббат и другие святые дни), и он произнес благословение. Снова он спросил: «Где мои сыновья?»

«Наверное, они куда-то пошли и скоро вернутся».

Она принесла ему еды и после того, как он поел, сказала: «У меня есть к тебе вопрос».

«Спрашивай».

«Недавно пришел ко мне человек и оставил вещь, попросив последить за ней… Теперь он пришел и хочет забрать эту вещь. Мне нужно ее возвращать?»

«Разве тот, кому отдана вещь на хранение не обязан вернуть ее хозяину?»

«Все равно, не услышав твоего мнения, я бы ее не вернула». Что она сделала потом?

Она взяла его за руку и повела в детскую, где подошла к кровати. Берурия сняла покрывало, и Меир увидел, что оба мальчика мертвы. Он расплакался.

Тогда Берурия сказала ему: «Разве ты мне не говорил, что мы должны возвращать вещи их владельцу?»

На это Меир ответил: «Господь дал, Господь и взял. Благословен Господь» (Иов 1:21).

Мидраш Мишлей 31:10. Я следовал, с небольшими изменениями, переводу Бертона Высоцкого

Хотя эта история и производит очень сильное впечатление, я сомневаюсь, что все было именно так. Во-первых, трудно представить себе, чтобы Берурия так долго сохраняла самообладание, беседуя со своим мужем. Скорее, она бы раскрыла все, едва начав говорить. Более того, удивляет внезапная смерть мальчиков. Ясно, что всего несколько часов назад они были здоровы, Рабби Меир искал их в Доме Учения. Если же они умерли так внезапно, то еще более поразительной кажется спокойная реакция Берурии.

Несмотря на это, обе истории учат нас одному уроку: родители – лишь опекуны душ своих детей. Если дети умирают рано, то утешением для родителей может служить факт, что их души чистыми вернулись к Богу. Несмотря на теплый ответ Рабби Иоханана, такое утешение обычно срабатывает только после продолжительного периода с момента смерти ребенка.

Пусть Господь утешит вас, как и тех, кто оплакивает Сион и Иерусалим.

Традиционная формула, которую мы произносим, покидая дом скорбящих

Напоминая о разрушении Иерусалима, эта фраза помогает страдающему увидеть более широкую перспективу бытия. Однако эти слова произносятся только во время шивы, недели скорби, которая следует за похоронами. До этого, когда умерший еще не похоронен, мы обязаны хранить молчание. Бесполезно и жестоко требовать от человека, находящегося на вершине скорби, более отвлеченного взгляда на страдания.

С чем можно сравнить того, кто увидел скорбящего через год и произнес слова утешения? С врачом, увидевшим пациента после того, как сломанная нога срослась, и сказавшим ему: «Приходи и я опять сломаю тебе ногу и наложу гипс, чтобы ты увидел, что я умею хорошо лечить».

Рабби Меир, Вавилонский Талмуд, Моэд Катан 21б

Рабби Меир говорит о человеке, предлагающем утешение «через год», так как еврейская традиция не считает необходимым скорбеть более года. Жестоко «утешать» скорбящего после истечения времени, отведенного для печали. Человек должен продолжать жить.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Этика Спинозы как метафизика морали
Этика Спинозы как метафизика морали

В своем исследовании автор доказывает, что моральная доктрина Спинозы, изложенная им в его главном сочинении «Этика», представляет собой пример соединения общефилософского взгляда на мир с детальным анализом феноменов нравственной жизни человека. Реализованный в практической философии Спинозы синтез этики и метафизики предполагает, что определяющим и превалирующим в моральном дискурсе является учение о первичных основаниях бытия. Именно метафизика выстраивает ценностную иерархию универсума и определяет его основные мировоззренческие приоритеты; она же конструирует и телеологию моральной жизни. Автор данного исследования предлагает неординарное прочтение натуралистической доктрины Спинозы, показывая, что фигурирующая здесь «естественная» установка человеческого разума всякий раз использует некоторый методологический «оператор», соответствующий тому или иному конкретному контексту. При анализе фундаментальных тем этической доктрины Спинозы автор книги вводит понятие «онтологического априори». В работе использован материал основных философских произведений Спинозы, а также подробно анализируются некоторые значимые письма великого моралиста. Она опирается на многочисленные современные исследования творческого наследия Спинозы в западной и отечественной историко-философской науке.

Аслан Гусаевич Гаджикурбанов

Философия / Образование и наука