Читаем Эволюция Хакайна полностью

После трагической паузы, в течение коей, выражение лица Пастора менялось в сторону ещё большей скорби, хотя, казалось бы, куда уж дальше? И так, кажется, что вот-вот разразится потоками горючих слёз. Так вот после паузы сей, Пастор молвил.

— А, кроме того, Господь наделил меня благодатью.

— Чем? — Велес всё ещё пытался придумать способ вежливо, как-то помягче, отправить Пастора подальше от себя и тех опасностей, что обязательно будут впереди. Так что особого значения словам Святого о благодати не придал. Пока Пастор не пояснил.

— С тех пор как Господь посетил меня, я стал испытывать голод не так как прочие люди. — Павлик вдруг наполнился таким чванливым самодовольством, что даже стал казаться почти другим человеком. Вот снять с него сейчас этот плащ грязный, смокинг одеть — как есть крупный чиновник Всия Руси, откуда-нибудь из Новодрищенского райцентра. — Моё тело, напоенное благодатью, питается светом животворящим. Но так как грех всюду, даже в бренной плоти Святых, то полностью благодать меня питать не может и хотя раз в неделю мне нужна косная пища грешников.

Велес сим откровением был, мягко говоря, ошеломлён. Впрочем, быстро пришёл в себя и разум заработал, скажем так, на автопилоте. Становились понятны некоторые странности связанные с этим человеком. Что-то с обменом веществ у него явно не так, как у прочих людей. Возможно, его организм оптимизировал обмен веществ до такой степени, что почти все элементы, попавшие в его пищеварительную систему, перерабатываются и поступают к тканям и органам. У человека, довольно унылая система переработки пищи — приличная часть поглощённых питательных веществ, выходит из организма в виде дурно пахнущих отходов. По причине неспособности желудочной кислоты и кишечных бактерий, переработать невероятно огромное количество стойких к разрушению органических соединений. Если организм Пастора как-то решил эту проблему, он, съев то же количество хлеба, что и обыкновенный двуногий, получит энергии во много раз больше. Вероятно, с этой особенностью Пастора и связан термин, которым воспользовались псы. «Пустой». Очень может быть, что ткани Святого Павлика не больше пригодны в пищу, чем речной песок.

Жаль, нет инструментов. Взять бы пару образцов…

— Чё? — Несколько беспокойно спросил Пастор, заметив странноватый блеск в глазах Велеса, полных отстранённой задумчивости.

…провести несколько тестов, полное вскрытие и изучения тканей органов…

Велес покраснел до корней волос, осознав какие мысли, о живом человеке, да ещё и Святом (кто его знает, может и правда, что-то в этом есть), сейчас витают в его голове. Как он может после такого считать себя должно воспитанным добрым человеком?! Это вот Лиза без зазрения совести любого может на стол и препарировать жестоко, потому что она сука. Но он? Добрейшей души человек, и такие пакости лезут в голову! Кошмар. Видать, погода так влияет, вон, и снег опять пошёл. Атмосферное давление, штука такая — никогда не знаешь, как в этот раз мозг заклинит.

— Уважаемый, раз вы так хотите, пожалуйста, будем идти вместе.

— Ха, можешь не изображать ничего окаянный. — Проворчал Пастор. — Я ведь чувствую, пропащая твоя душа, истово жаждет спасения. Если бы ты был хоть чуточку меньше погрязшим во грехе безбожной гордыни, сам бы, пав ниц пред святой пятой, умалял бы меня с тобой пойти.

Во как. Велес не нашёлся, что сказать в ответ и даже оскорбиться не смог. Павлик казался забавным, интересным — большей частью в плане науки и психологии, но ни на гран не виделось в нём опасности. Не мог он на него злиться.

— Парни. — Позвал Велес, вставая на ноги. Псы, сонно моргая, поднялись на лапы, но почти сразу оба сели. Кут наклонил голову набок и что-то по-своему проскулил. — Идти пора. — Кут тяжко вздохнул, встал и одним движением рухнул в снег на брюхо. Ещё что-то проскулил и умоляюще глянул на сталкера. Рут молчал, но тоже не проявлял желания куда-то там идти.

— Пастор, выдвинемся через часок. — Сказал Велес, усаживаясь обратно в снег, рядом с псами.

— Хорошо. — Просто согласился Святой. Но посидев с минуту, указал пальцем на Рута. — Бесовские слуги великую власть имеют над тобой, несчастный грешник?

— Эээ, как бы нет. Мы друзья.

— Тьфу! — В этот раз харчок едва не угодил Руту в ухо, и пёс медленно повернул голову к Святому. С полминуты пристально смотрел на Пастора. Тот замер без движения и, кажется, даже дышать перестал. Рут тихонько, чисто для порядку, рыкнул и положил голову на лапы. Святой шумно, с явным облегчением, выдохнул.

— Бесовские отродъя! — Заявил Пастор уже через пару минут, но плеваться больше не собирался. Что-то не понравился ему взгляд Рута.