Читаем Это ты, Африка! полностью

Едем. Пустыня, кое-где торчат хилые кусты, похожие на гербарии. Дорога — колеи в песке. Вдалеке идёт насыпь железной дороги. Вдруг — остановка. Две тётки слезли с грузовика и сели под кустом в ожидании неизвестно чего. К нашему лорри подъехал невесть откуда взявшийся человек на осле; за ним, привязанный уздечкой, шёл верблюд. С грузовика слез другой человек, они поговорили и разошлись: верблюдовод ушёл вдаль по пустыне, грузовик и мы остальные уехали, тётки остались под кустом. Что они здесь будут делать? Где они живут? В тени жиденького кустика — не менее +4 °C.

Вторая остановка: хижина. Здесь живёт продавец дров. Дрова разложены ровными кучками на песке вокруг хижины. Кому он их продаёт? Где собирает? Из кузова выгрузили пять неполных мешков с какими-то сыпкостями, килограмм по двадцать. Пассажиры грузовика помогают жителю хижины перетащить мешки к себе.

Опять поехали. Вот из пыли позади показалась и вскоре обогнала нас пустая «Тойота». Решили не заморачиваться и не стопить её.

Но когда через полчаса вдали запылилась другая, мы с Андреем решили не упускать шанса. К удивлению всех пассажиров лорри, я перебрался в заднюю часть кузова. В то время как «Тойота» пыталась нас обогнать, я застопил её, выпрыгнул из грузовика на горячий песок, подбежал к остановившейся «Тойоте» и напросился в попутчики (машина шла в Мусмар). Андрей тем временем, поколотив кулаком по крыше кабины, остановил лорри и уже выгружал наши рюкзаки. Пассажиры обоих транспортных средств удивлённо наблюдали комбинацию.

В небольшом кузове «Тойоты» уже ехали: пять человек на матрасе; три большие канистры с водой; пластмассовый термос величиной с ведро, полный льда; железный баллон с газом; большая канистра бензина и железная труба. В кабине ехали ещё трое. Теперь сюда прибавились мы с Андреем и двумя рюкзаками. Типичная загрузка для суданской пустыни.

* * *

Поехали.

Вскоре обогнали грузовик.

Через некоторое время мы доехали до дерева, растущего в пустыне. Под деревом сидели двое. Как они образовались здесь? Неясно. Наверное, они были всегда.

Под этим же деревом встала и наша «Тойота». Водитель чинил колесо, не выключая мотора; двое молились; мы с Андреем ели бананы, презентованные водителем. Остальные просто отдыхали под деревом.

Мимо, метрах в пятидесяти, пропылил грузовик. Старики с мечами смеялись и махали нам из облака пыли. Н-да, никогда не знаешь, где обгонишь, а где застрянешь. Но вскоре водитель починился, мы поехали и опять были впереди.

Пустыня. Колючки. Вдалеке идёт железная дорога. Едем по пустыне; трассой это можно назвать лишь с большой натяжкой. Нас трясёт и бьёт об газовый баллон, он подпрыгивает и попадает время от времени мне на ногу, металлическая труба тоже движется и пытается продырявить наши коврики и рюкзаки. Из-под колёс летит великая, горячая пыль и оседает на нас. Мы завернули баллон в коврик-пенку.

Вот железнодорожная станция-разъезд. Несколько круглых домов (типа того, где мы ночевали в Хайе), стрелочная будка. В стрелочной будке — старинные рычаги (made in London), отсюда с помощью цепей, тросов и рычагов производится управление стрелками и семафорами. Остановка: очередная починка.

— Эй, путешественники, посидите в тени! — зовёт, почти приказным тоном, сухой лысый старичок, видимо, самый главный пассажир в машине.

— Нет проблем (мафи мушкеле), на солнышке тоже хорошо, — отзываемся мы. Я ездил с непокрытой головой по многим южным странам и притерпелся.

— Есть проблемы (фи мушкеле)! Даже нам, арабам, жарко, а вам тем более! Идите в тень!

Мы подчиняемся указаниям старичка и прячемся в тень стрелочной будки.

Здесь воздух нагрет «всего» до +40. Ремонт машины затягивается, но альтернативы нет, ждём. Но вот, наконец, готово!

Ещё час езды по пустыне — и мы, покрытые потом и пылью, приезжаем в Мусмар.

* * *

Городок Мусмар расположен в ста километрах от Хайи и в двухстах километрах от Атбары и течения Нила, посреди пустыни, близ железной дороги.

Городок состоит из пары сотен глиняных кубиков-домов, крытых соломой, заключённых в паре сотен глиняных квадратиков-дворов. Улицы Мусмара, никогда не знавшие асфальта, покрыты мельчайшим песком. Этот песок таскает туда-сюда по бескрайней пустыне ветер. Встретив неровности на своём пути, потоки воздуха завихряются, и мириады песчинок оседают на домах, на людях, на ослах, во дворах, на улицах городка — каждый день, каждый год.

Люди стряхивают этот песок с себя, со своих домов, собирают в своих дворах и выкидывают за ворота. Поэтому уровень улиц выше дворов. Люди, идущие по улицам Мусмара, где на полметра, а где и на полтора метра выше людей, сидящих во дворах, и могут кое-где заглядывать друг другу во дворы.

А что мы можем увидеть во дворах? Почти ничего. Дом. Навес и глиняные кувшины с водой. Телегу и загон для осла, а иногда и самого осла.

Пару кроватей, выставленных на ночь из раскалённого дома в прохладный вечерний двор. Темнокожих людей в белых одеждах. Песок.