Читаем Это ты, Африка! полностью

К утру в доме стало прохладно (около +20) — виноваты были ветер и горная местность. В шесть утра в дом наведались местные жители, подкормить кур. А вскоре появился и вчерашний человек. Он опять пообещал нам поезд «сьюпер», но уже не в 6 утра и не в 6 вечера, а в час ночи. В день ожидания «сьюпера» товарняками пользоваться запрещалось, так что торопиться нам уже было некуда. Человек отвёл нас на «маркет» (базар), где и оставил нас, заказав нам чай.

Поскольку к чаю ничего не прилагалось, мы с Андреем пошли по деревне, в поисках человека, который предложит нам чай с какими-нибудь вкусностями.

Вскоре образовался ещё один благодетель, он отвёл нас опять же на маркет и опять заказал нам чай.

На маркете мы постепенно стали центром внимания. Дети, а вслед за ними и взрослые, проявили египетскую и даже пакистанскую стадность: собралось (я считал) 46 зрителей! Время от времени некоторые, кто постарше, пытались войти с нами в контакт и заказывали нам ещё чай. Раз или два деревенский полицейский, боясь уронить честь суданского народа, угрожая палкой, разгонял толпу, но она собиралась вновь.

Зрелище было не только для них, но и для нас. Вот чёрные, босоногие дети в белых «пижамах» до щиколоток. Вот старик с длинным мечом в кожаных ножнах, прикреплённым к поясу. Вот местный юродивый в рваном халате и с клочковатой бородой, протиснувшись сквозь толпу, увидел нас, и, размахивая руками в нашу сторону, нервно закричал:

— Бис-сми л-лахи р-рахмани р-рахим!! (Во имя Аллаха, милостивого, милоспедного!) — И начал бушевать, непрерывно махая руками на нас. Впрочем, юродивый был безвреден, и его пространную речь (из которой мы разобрали только первое предложение) никто не прерывал.

Потом юродивый ушёл, опираясь на палку и продолжая испускать какие-то словеса. («Он читал очень много книг», — прокомментировал нам сие явление тут же случившийся англоговорящий «переводчик», не то жалеючи, не то с уважением.) Затем в толпе образовалась старуха, в разноцветном тряпье, с кольцом в носу, желающая получить подаяние. Получив монетку, старуха скрылась. После этого мы вспомнили, что неплохо и нам получить подаяние, и попытались обменять монеты России на монеты Судана. Суданцы вяло по очереди рассматривали российские монеты и присвоили несколько из них, но вызвать обменный ажиотаж нам не удалось. Исчерпав на этом интерес к толпе зрителей, мы решили покинуть сие место и направиться в другой конец деревни за очередной порцией чая.

С полсотни человек, молодых и старых, смотрели на нас, а мы смотрели на них и думали, что здесь, в окружающем нас пейзаже, ничто не изменилось за последние 100 лет. Пыльные узкие улочки среди глиняных домов, старая железная дорога со столетними семафорами, люди в сандалиях и белых халатах, ослы, запряжённые в телеги, чай, подогреваемый на углях, и редкие проблески электричества по ночам — здесь не было ничего из того, что стало достоянием цивилизации за последнее столетие!

Асфальтовые дороги и бетонные дома, электрические семафоры и стрелки на железной дороге, огни реклам на городских улицах, плейеры, телевизоры и сотовые телефоны, вездесущие пластиковые бутылки с газировкой и глянцевые журналы, стёкла в окнах домов… вокруг нас не было ничего этого! Сотня лет прошла здесь, как один день, и не принесла в обиход этих людей ничего из того, чем так привычно пользуемся мы.

* * *

Человеку, ставшему очередным объектом нашего чайного покушения, было уже 55 лет. Из разговора мы поняли, что он был учителем; в большом, просторном доме обитали несколько десятков книг и сын 9 лет. Старший, 25-летний сын отсутствовал. Неплохо поговорили, обсудили даже чеченскую войну. Во всех мусульманских странах любят её обсуждать, а в последние времена к этой любимой теме добавилась и вторая: события в Югославии.

К чеченцам в Судане отношение двойственное. Во-первых, это всё-таки братья по вере, мусульмане, вступившие в священную войну («Джихад») с неверными. С другой стороны, суданцы имеют свою вечную проблему партизанской войны с сепаратистами на юге, и наши проблемы им близки. Но тут ещё Балканский конфликт — тоже ведь воюют христиане и мусульмане, — так и не знаешь, кого поддерживать. Не Америку же!

Когда мы шли обратно на станцию, навстречу показался грузовик, типичный лорри, забитый каким-то грузом, на котором возлежали и восседали старики с мечами в белых халатах и женщины в разноцветных одеяниях. Мы застопили это чудо; оказалось, грузовик едет на 30 км в направлении Мусмара—Атбары. Взгромоздились (ну и горячие же борта!) и поехали, трясясь.