26. Юбилей Августы

Шел 1993 год, подходило 90–летие Августы. Алеша позвонил ей:

— Мама, мы с Лилей планируем приехать заранее, отпразднуем твой юбилей и еще побудем с тобой пару недель.

— Дети мои, лучшего подарка я не могу получить. Ой, какой это будет для меня праздник!

Но перед поездкой им пришлось пережить несколько напряженных дней. 26 февраля по телевизору передали срочное сообщение: террористы Аль-Каиды пытались подорвать Северную башню Мирового центра торговли, устроили сильный взрыв в ее подземном гараже. Как это произошло? Небольшой грузовик с 680 кг взрывчатки въехал в платный гараж под башней, двое людей арабской внешности вышли из него, подожгли трутовый шнур к машине и убежали. На месте погибло шесть человек, и от сотрясения и удушливой гари пострадали еще 1042 человека[130].

Для Алеши этот Центр был символом прогресса Америки, он так любил и гордился им и был потрясен. Он говорил Лиле:

— Надо их как следует проучить. На коварство есть только одно средство — сила. Разрушить этот символ мощи Америки им не удастся никогда!

* * *

Когда-то в молодости Августе нагадала цыганка: мужа своего переживешь на десять лет. Тогда ей было восемнадцать. Когда умер Павел, ее второй муж, она стала думать: «Я пережила Сеню на четверть века, мне уже под девяносто. Неужели суждено пережить Павлика на десять лет? Не дай бог, не хочу так долго жить…»

Она не дряхлела, держалась прямо, ходила уверенно, сохраняла память и здравый рассудок. Говорила про себя: «Бог дал мне столько всего, а вот о дряхлости забыл». Она красила и завивала волосы, ходила на каблуках, всегда была элегантно одета и выглядела пожилой дамой, а никак не старухой. Но вдовья жизнь… Августа тосковала и все же считала, что если бы переехала в Америку к детям, все равно чувствовала бы себя одиноко.

А они продолжали звать ее, хотя бы в гости: приехать и решить, захочет ли остаться. «Дети, я боюсь — вдруг заболею у вас там и стану вам обузой», — отказывалась она.

Августа все время находила себе занятия: читала письма из Америки и отвечала на них: старалась успокоить Лилю, которая жаловалась на Лешку, на его характер и женитьбу. Потом перезванивалась с немногими оставшимися в живых друзьями, читала журналы и классику, приводила в порядок архив Павла, перечитывала его заметки, а когда уставала, откладывала все и бралась за самое любимое: перечитывала книги Алеши. Все, что касалось сына, было для нее отрадой. Она не знала английского, но заставляла себя читать со словарем американское издание его романа. С особым наслаждением она читала его детские стихи и черновые рукописи. Он их выбрасывал, а она тайком подбирала.

Часто к Августе приходила Надя, жена Саши Фисатова. Надя была моложе на двадцать лет, но ходила с трудом из-за болей в спине и суставах. Она выросла в деревне, была намного менее развита, но Августа всегда умела свободно и на равных общаться с людьми самого разного уровня, она помнила слова из дневника Пушкина: «Мне не скучно ни с кем, начиная с будочника и до царя». Они подружились и обсуждали все на свете.

Ходила Надя с трудом из-за болей в спине и суставах. Она стала мнительная, говорила про себя:

— А как же иначе-то, я ведь, как говорится, ищу у себя рака.

Раз в месяц они брали такси и ехали на Новодевичье кладбище — ухаживать за могилой Семена и Павла. Надя поливала цветы и заливалась слезами, а Августа держалась стойко, только мысленно беседовала с обоими своими мужьями. К вечеру за Надей приходил с работы Саша, и они вместе обедали. Он всегда обращался к Августе «тетя Авочка»: известный адвокат, герой прошедшей войны, он как был, так и остался большим ребенком.

* * *

Из Чистополя приехала Александра, дочь Нади и Саши, с дочкой 12 лет, тоже Надюшей. Муж Александры спился, и она развелась с ним. Ей было уже под пятьдесят, всю жизнь она прожила в глуши и возилась с хряками и огородом. Наконец ей это надоело, и она сказала матери:

— Я хочу воспитывать дочь в Москве, чтобы она не выросла такой же вот провинциалкой, как я.

Поселились они у Саши с Надей. Но жить вчетвером в двухкомнатной квартире было тесно и трудно. Августа предложила:

— Пусть Александра с маленькой Надюшей живут у меня — им просторней и мне веселей.

Так оживилось ее грустное существование. Надюша, круглолицая, с косичками — «крысиными хвостиками», была крупной, зрелой уже девицей. Она стеснялась новой богатой обстановки и хозяйки, настоящей светской дамы. Тем более что дедушка Саша всегда возвеличивал ее:

— Тетя Авочка — необыкновенная женщина: умная, добрая, благородная. Ты учись у нее.