Читаем Если родится сын полностью

«Иди, милая, иди, — думала Полина. — Все равно нехорошо. И голова кружится. И все плывет, вот-вот перевернется. И в глазах все время мельтешит то Андрей, то Ольга-предательница. И клацают челюсти Мирона-мурены, вот-вот сомкнутся. И пусть смыкаются. Ведь Андрей и Ольга — это подлость и предательство. Ну, Мирон-мурена, считай, что тебе повезло. Он, видимо, не дурак. И по-своему обаятелен. Как у Чернышевского: лягушка тоже в своем роде прекрасна. Мирон, конечно, не лягушка. Он, возможно, хороший человек. И даже наверняка это так. К тому же люди типа Мирона-мурены всегда тактичны, всегда терпеливы. Этим и берут. Мирон не торопит события. Все видит своими мутными глазами и понимает, что не страстное влечение гонит меня в его объятия. Андрей и Ольга. Подлые предатели. А вот возьму и выйду замуж за этого Мирона. Всем назло. Чем не муж? Он вон какой крепкий, обкатанный, словно голыш. За таким жить действительно как за каменной стеной. На руках носить будет. И возраст лучше не придумаешь. Всего на семь лет старше. И работа у человека приличная. И квартира двухкомнатная. Да еще мать живет в однокомнатной. Проблемы с жильем — никакой. Вот тебе и Мирон-мурена. Хватка у него, по всему чувствуется, железная. Жаль вот только, челюсть… Ну и пусть! Ко всему можно привыкнуть. Люди-то привыкают. Привыкну и я. „Противоположности не противоречат, а дополняют друг друга“. Ольга и Андрей тоже дополняют друг друга. И кто бы мог подумать, что самые близкие тебе люди… Хотя в жизни, чего там думать, сколько угодно таких примеров, когда родные, близкие, любящие и любимые, предают, как говорится, ни за понюшку табаку. Однако надо что-то делать. А зачем мне инициативу проявлять? Пусть Мирон-мурена сам решает. Как он решит — так все и будет. Все в его руках. Ну, Мирон, действуй. Ты что думаешь, я железная?»

Мирон все больше смелел. Любезно угощал. Потом, когда выпили еще, пригласил танцевать. Он плотно прижимал Полину к себе, шептал что-то ей в ухо, жарко дышал. И она, не вникая в смысл его слов, согласно кивала головой. Когда музыка кончилась, кассету менять не стали, и наступила жуткая, укачивающая тишина. Полина испугалась ее. А Мирон-мурена, придерживая за талию, уверенно повел ее в соседнюю, утонувшую в голубом полумраке комнату. И она, не сопротивляясь, покорно следовала за ним до самой кровати. Разделись быстро. Плотный Мирон-мурена бросил Полину на постель, навалился всем телом… У нее перехватило дыхание. Все происходило так быстро и бурно, что подушки с кровати слетели на пол. Но вскоре этот шторм кончился, и Полина с горечью подумала: как все неприятно и непривычно, и обрадовалась, как спасению, тому, что об этом никто и никогда не узнает.

…Андрей доживал на даче месяц, когда ему, уже в который раз, позвонила на работу дочь.

— Пап, здравствуй! Как ты там? Мы тоже ничего. Я скоро уезжаю. На соревнования. Первенство Центрального Совета.

— Ну, желаю тебе, Светланка, успеха. Старайся. Когда перед судьями будешь кататься — улыбайся. Не держи на лице маску. Сбрось напряжение.

— Спасибо, папа. Ты когда домой вернешься?

— Не знаю.

— Что, это так серьезно? Вас нельзя одних оставить. Вечно что-нибудь нагородите. Приезжай домой, наверное, надоело в саду одному?

— Надоедать некогда. Пока еще там работы полно. А потом — в отпуск.

— Не забывай нас. И не принимай близко к сердцу мамину ругань. Она и на меня в тот день бочку накатила. И ходит сейчас злая, сердитая — не подступись. На себя не похожа. Ну ладно, папочка, до свидания. Приезжай домой, я по тебе очень соскучилась.

— До свидания, малышонок. Желаю тебе успеха!

В груди у Андрея защемило. «Взрослая совсем становится, — думал он о Светланке. — Жаль, что не вечно она будет с нами. Наверное, скоро замуж выйдет. Возле нее вон сколько парней крутится». Андрей понимал, что, как только дочка выйдет замуж, дома все будет по-другому: серо и грустно, словно оборвется какая-то живая нить между ними. «А правильно Анна говорит, в ней много моего. Ругалась даже: „Вся в тебя. Уж если что не захочет делать, хоть убей, не станет. Все по настроению, как и ты“. А чего она шумит? На то Светланка и дочь, чтобы нести в себе гены отца. Продолжать, развивать, улучшать то, что заложено в ней родителями. Что в этом плохого? Дети должны быть лучше нас. Будет ли Светланка лучше? Кое в чем она уже превзошла нас. Английским и немецким свободно владеет. В спорте неплохо продвигается. А чем, интересно, занимается сейчас Анна? Наверное, вяжет или читает…»