Читаем Если родится сын полностью

— Что так грустно? Неужели с женой поругался? — напрямую спросила Тамара. Лопатьев ей был небезразличен. Тем более сейчас. Уже три месяца как от нее ушел муж, и с тех пор у нее не было мужчин. А при ее темпераменте это было проблемой, и немалой. Поэтому перспектива провести вечер с Андреем и вспомнить прошлое показалась ей очень заманчивой. Она не сомневалась, что своего добьется и, продолжая игру, повторила вопрос: — Так что, права я?

— Права. Поскандалили, — признался Андрей.

— Подумаешь, беда. От этого еще никто не умирал, — успокоила его Тамара и полюбопытствовала: — И далеко ты направился залечивать душевные раны?

— В сад.

— Есть место поближе. Там тоже имеются больные, раны которых еще не залечены.

— Интересно, где такое место.

— У меня. Ты еще не забыл мой адрес?

— Нет, помню. А как же муж? — Андрей после одной из встреч с Тамарой знал, что она вышла во второй раз замуж.

— Он бросил меня. Три месяца назад. И я думаю, Андрей Васильевич, в этом больше ваша вина, чем моя.

— Не понимаю. При чем здесь я? — Андрей даже приостановился от удивления.

— Мы что, так и будем выяснять свои отношения на улице? — не отвечая на вопрос Лопатьева, спросила Тамара и, посмотрев на него в упор, с вызовом добавила: — У меня тоже скверное настроение. Предлагаю пойти ко мне. Посидим, поговорим душевно. Всего одна остановка. Можем пешком. Я знаю, согласишься.

Подумав, что до сада добираться долго, и ощущая все-таки желание выяснить причину предъявленного ему обвинения, Андрей согласился, из предосторожности предупредив:

— Только не пешком. На трамвае. — Идти ему не хотелось по двум причинам: во-первых, боялся встретить кого-нибудь из знакомых; во-вторых, мечталось побыстрее выпить и расслабиться, избавиться от давившего груза обиды на жену.

В трамвае народу было, как и всегда, много: а что поделаешь — центр города. Андрей говорить был не расположен. Он выбрал на задней площадке место и, прижавшись к бедру Тамары, думал о том, что сейчас опять совершает очередную глупость, вернее ошибку, что едет к третьей женщине в его жизни. Одна, Анна, сейчас, наверное, ругает его на чем свет стоит. Ну и пусть нервничает, так ей и надо. Не будет заводить, устраивать скандалы. Это ей урок. А вот другая, Полина, сейчас за тысячу километров. И не надо винить себя, что едешь к Тамаре. Можно не сомневаться, у Полины тоже кто-то есть. И не исключено, что тот самый грек с русской фамилией. Надо было видеть, как он тогда посмотрел на нее! Переглянулись — и Полина тотчас покраснела, а чтобы не выдать себя, моментально ушла. А потом, когда он спросил ее при встрече: «Этот грек, у вас с ним связь или что? Он так на тебя посмотрел. Я даже возревновал», — Полина ответила с явным вызовом: «Я же не спрашиваю тебя о твоей личной жизни, о жене, например? И прошу тебя не задавать глупых вопросов!»

«Все может быть, — продолжал размышлять Андрей. — Ну и пусть. Она — с греком, я — с Тамарой. А что поделаешь? Все мы люди. И ничто человеческое нам не чуждо». И, почувствовав, как Тамара сжала ему руку, направился следом за ней к выходу из трамвая.

Так, не разговаривая, и подошли к ее дому. Она жила на третьем этаже, в двухкомнатной квартире, которая досталась ей в наследство от бабушки.

Разделись, вымыли руки. Тамара предложила поужинать на кухне, где все под рукой и не потребуется лишней беготни.

Андрей не возражал. Он с интересом наблюдал, как быстро Тамара раскинула белую скатерть и выставила имеющуюся у нее снедь. Вложил и он свою долю: из портфеля вынул банку ветчины и бутылку «Столичной».

— Что будешь пить? — спросил Андрей, увидев на столе бутылку коньяка.

— Неужели забыл, что мне нравится?

— Давно не встречались. Может, изменились вкусы. Все течет…

— Нет, не изменились! — с готовностью принимая от него налитую до краев рюмку коньяка, подтвердила она. — А сам?

— У меня тоже не изменились. — Андрей поднял рюмку водки и предложил просто: — За встречу!

— За встречу! — поддержала Тамара.

Когда выпили по третьей и съели по бифштексу с рисом. Тамара без всяких условностей пригласила его переместиться в спальню. Она видела, что Андрей уже успокоился, расслабился и даже несколько раз в течение ужина похотливо взглядывал на ее округлые колени. К такому продолжению вечера Тамара была готова. Она приняла душ, едва они зашли в квартиру, и этим немного успокоила себя. На кухне она появилась в одном голубом халате и то и дело будто ненароком обнажала свои прекрасные ноги.

Теперь уже все шло как по маслу. Тамара обхватила Андрея за шею, и они начали целоваться. Он моментально почувствовал острое желание. И когда Тамара сбросила с себя халат и предстала перед ним обнаженной, Андрей, не раздумывая, начал сбрасывать с себя на стул, на пол свою одежду. Смахнув покрывало на тумбочку, Тамара нырнула под одеяло; Андрей — следом. Он хотел было для начала поласкать Тамару, но она остановила его:

— Давай сразу! Скорее! Я умираю!

Андрей был в небольшом подпитии, и Тамаре это нравилось: значит, не кончит долго, а это то, что сегодня требовалось.