Читаем Если родится сын полностью

…Выпили. Закусили. Потанцевали. И вскоре Сидельников, взяв ключ от номера, который ему устроила Полина, пошел провожать ее подругу.

Не теряя времени, Андрей закрыл дверь на ключ, оставив его в скважине. Потом обнял Полину и, уткнувшись лицом в упругую грудь молодой женщины, ненавязчивым, нежным движением руки скользнул к ней под юбку. И тотчас всего его опалило огнем желания — он не обнаружил на Полине трусиков.

Быстро поскидав одежду, легли на кровать. Полина закрыла глаза и раздвинула ноги. Андрей с силой вошел в нее и сразу начал толчки… Наконец оба утомленно притихли. Потом они сходили в ванную и умиротворенно уснули друг возле друга.


Ни Андрей, ни Полина не заметили, как приблизилось время расставания. Дни, проведенные вместе, пролетели быстро, как любимая песня, которую каждый готов слушать до бесконечности. И хотя у Андрея еще оставалось несколько дней отпуска, но даже и в эти дни судьба сложилась не так, как им хотелось бы. Первой должна была уехать на экзамены Полина. Она по возникшей необходимости сдавала их досрочно.

Времени для раздумий о своих отношениях с Андреем у Полины было предостаточно. Она думала об этом дома, думала, когда ходила в магазин за продуктами, и особенно много размышляла о них на работе, когда оставалась одна. Вот и теперь, оформив документы на отпуск по учебе, Полина не знала: радоваться ей или огорчаться? С одной стороны, какое счастье свалить такую гору с плеч, как экзамены, а с другой — так не хотелось расставаться с Андреем, от одного только предчувствия близости с которым в ее груди сладостно все замирало. Теперь она твердо знала, что он для нее не просто очередной отдыхающий. Это определение не подходило к нему. Андрей казался ей большим, еще до конца не понятым человеком, и это притягивало ее к нему еще сильнее. Знакомство с ним для нее тоже стало какой-то вехой в ее судьбе, в ее стремлении к чему-то новому, что гораздо важнее, чем мимолетная встреча. Андрей удивил ее с первой же встречи и сразу дал повод для серьезных раздумий. Почему он приехал один? Один и перед праздником? Значит, не все в порядке дома, в семье. Может, поругался с женой и вообще разлюбил ее. Может и такое быть. А вдруг уже там, в своем городе, он полюбил другую? И вполне реален такой вариант, что та, другая, вдруг не сегодня завтра появится здесь или в другом санатории, и они, как условились еще там, в городе, без опаски смогут встречаться. Неужели такое возможно? А почему бы нет? Таких и даже более невероятных примеров в курортных городах хоть отбавляй. Но с Андреем этого не должно случиться, подсказывала ей женская логика: уж слишком явным было его восхищение, когда глядел он на нее в первый вечер их знакомства. Это был взгляд голодного мужчины — так бы, кажется, и съел ее, если бы позволила. А это уже о чем-то говорило. Хотя и то верно, что на нее все мужчины так смотрят. Видимо, все они одинаковы, и у каждого на уме только одно. И все-таки откровенность его была не показная. Это радовало Полину, и она решила посмотреть, как он поведет себя, когда полностью войдет в санаторную жизнь, пообвыкнет и узнает, что к чему. И вообще надо попросить девочек понаблюдать за ним, решила она.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза