Читаем Если родится сын полностью

Но подруги Полины и она сама вскоре убедились в том, что Андрей ни с кем из отдыхающих дам никаких связей не имел. У него был жесткий распорядок: в пять-шесть утра подъем и сразу за работу, потом пробежка по большому кругу, бассейн, завтрак, работа, процедуры и опять работа. Правда, изредка он совершал прогулки с кем-нибудь из дам, но не на далекое расстояние: от санатория до источника, иногда до рынка, до площади, где находились городской театр и магазины, но не более. Лишь иногда в размеренно деловую жизнь его фейерверком врывались проводы и встречи земляков и знакомых, в которых недостатка у него тоже не было. «Это ведь хорошо, — думала Полина, — значит, неплохой человек, если имеет столько друзей и знакомых. Плохо другое: все эти проводы и встречи, как правило, сопровождаются обильным возлиянием. Но и это при желании можно прекратить. Дело не в них. Для него главная цель жизни — докторская. И как он работает!» Полине нравилась целеустремленность Андрея, а неизбежные фейерверки, устраиваемые им по поводу проводов и встреч, вызывали в ней лишь скрытую досаду: она не любила, когда Андрей был в подпитии, когда от него пахло вином, особенно ее возмущало, если он «под мухой» появлялся на танцах. Но ни разу, до самого своего отъезда, она ему не сказала об этом. Оценивая его по своей мерке, она видела в нем больше положительного: кандидат наук, видный, спортивного типа — с таким, высоким, сильным, пожалуй, любая почтет за честь быть рядом. Он знает, чего хочет. И живет, как хочет. Это, безусловно, здорово: жить, как хочу. Хотя и у него не все гладко. Полина вспомнила, как они шли с ним как-то по театральной площади и увидели двух мальчиков, которые, озоруя, бегали вокруг скамеек. Андрей тогда не удержался и нечаянно признался ей в своей мечте иметь сына. Он рассказал ей все, что у него было. И чем все кончилось: теперь у него лишь одна дочь. Значит, и у него не всегда все получается в жизни… А все-таки интересно жить, как хочу. У меня тоже желание: выйти замуж и родить ребенка. Но тут сразу встают две проблемы: где найти хорошего мужа, а главное — где найти хорошего отца. Вроде, когда не требуется, всех много: и парней, и мужчин. А вот когда замуж, всякий раз оказывается, что нет таких, шибко желающих в отцы и мужья. В институте, думала Полина, на факультете, например, уже все заняты. Правда, есть один, но уж очень наглый, самоуверенный. И все кичится тем, что живет в краевом центре. Еще есть шофер автобуса с междугородной линии. Парень сам по себе складный. Даже красивый. Одевается модно. Следит за собой. Музыку любит. Японскую технику обожает. Но семья — это не для него. Для него главное — выпить и переспать. О женитьбе — ни слова. Боится кабалы как черт ладана. И к тому же ужасно циничный! Видите ли, ему отказа нет. Девок незамужних полно. И зачем ему жениться на бывшей? Ему и неженатому живется совсем неплохо: сыт, пьян и нос в табаке.

«С кем же сведет меня судьба? — размышляла Полина. — Все-таки заведующего ателье можно было воспитать, вырастить в настоящего мужа. И я бы сделала это, если бы не его болезнь».


Все началось с двух фотографий: одна потребовалась Полине на студенческий билет, другая — подруге, бывшей однокласснице, которая, выйдя замуж, уехала жить в другой город, но, не желая расставаться с Полиной, попросила у нее фото, чтобы показать его одному «кадру», который не прочь был познакомиться со смазливой девушкой. Полина пошла в фотоателье, в то самое, о заведующем которым она много была наслышана: будто бы он большой мастер своего дела. Особенно ему удаются портреты женщин и детей.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза