Читаем «Если», 2015 № 02 полностью

По счастью, тракторных бригад в городе с десяток, а талантливых одиночек на сегодня выявлено трое, и как все творческие личности, ценник они ломят зверский, но стабильностью не отличаются. А отличаются, напротив, замашками непризнанных гениев, то есть склонностью к задиранию носа и творческим кризисам, сиречь запоям. У меня в бригаде если случится, например, черная меланхолия или припадок алкоголизма на рабочем месте, я всегда могу человека заменить. Бригада — это надежность. Собственно, на чем держатся наши теплые отношения с дирекцией «Мономаха»: день за днем мы уверенно засасываем с улицы народ и обеспечиваем его движение по моллу. Иначе было бы в «Мономахе» хоть шаром покати: место исходно неудачное, тут не торговый центр, а офисный надо ставить. Меня такая ерунда давно не удивляет, как и пафосные названия. Мое дело маленькое: гони волну, создавай толпу…

— А мы обедать сегодня будем?

Снимаю очки, тру переносицу, гляжу на своего помощника. Мы час назад плотно перекусили. Не может такого быть, чтобы Яценко парня достал аж через бульвар. Но проверить надо.

— А посмотри-ка сюда, молодой человек…

Ваня послушно задирает очки на лоб, а глаза хитрые-хитрые. Нормально все, живой взгляд, разумный, как раз по нему я парня выбрал. Молодой просто, вот и голодный постоянно. И шутки любит дурацкие.

Ну, это пока. Это на него еще ни разу мощный трактор не наехал, так чтобы в блинчик раскатало. Когда очухаешься, полным идиотом себя чувствуешь: головка бо-бо, денежки тю-тю и желания прикалываться ни малейшего.

— Ты меня не пугай, — говорю.

— Да я пошутил. Он ведь бьет на сто метров, а тут сто тридцать.

— Не зарекайся. У тракторов бывают иногда такие… Выхлопы. Протуберанцы. Вот Ефимова, которую ты на третий этаж двинул. В ее файле записано: она работает стабильно на двадцать метров. Только у нее поле — будто амеба, шевелит ложноножками… Какой там слот открылся? Це-пять, верно?

— Верно, три-це-пять, это…

— … кофейня, я помню. Вокруг ничего интересного, зацепить ей там некого, кроме случайных прохожих. А теперь, как говорится, следи за руками. Думаешь, Ефимова просто кофе с пирожным захотела? Фигушки, она опытная и цену себе знает. Видишь, там вдоль стены точки с фастфудом? До которых Ефимова, если верить ее файлу, не достанет? Ничего-ничего, сейчас она кофейку долбанет, эклерчик слопает, еще полчаса — и изо всех этих гамбургерных народ потянется на другую сторону, хлестать кофе ведрами. А когда откроется це-семь, Ефимова нам позвонит и напомнит, что надо туда сажать Чуркину. А я вежливо отвечу, что не вчера родился и Чуркина уже идет. Она, кстати, долбит строго на двадцать метров. Очень стабильная дама…

Ваня глядит в карту, прикидывая взаимное расположение слотов це-пять и це-семь. Ничего не понимает. Я молчу. Парень не выдерживает:

— Ну и?.

— Сам увидишь, как эти две слабачки войдут в резонанс и всю линию «Ц» накроют от стены до стены. Из таких мелочей наша работа и состоит: знать, что могут сотрудники, как они между собой взаимодействуют. Запоминай.

— А почему в файле этого нет?

— Потому что нестабильные факторы никого не интересуют — ни начальство, ни клиента.

Суровая правда жизни. Клиент хочет твердых гарантий.

И начальство хочет твердых гарантий. Но мы с тобой, друг мой Ваня, живем не гарантиями, а процентом с оборота. И у нас другая суровая правда: умей вертеться.

И еще — люби свой персонал. Распоследнюю заразу — люби всем сердцем. Тогда и зараза к тебе проникнется рано или поздно.

И начнет выдавать результаты, о которых в личном файле не написано, потому что их таких не может быть. И запомнит твоя любимая зараза, что это ты ее выпестовал, раскрыл ее способности: товарищ, друг, учитель, кормилец и вообще отец родной.

А заразе это умереть как важно — чтобы был у нее отец родной, поскольку девять из десяти тракторов несчастнейшие по жизни существа, неприкаянные и неустроенные, застенчивые и неуверенные в себе, несмотря на весь свой бешеный животный магнетизм.

Человеку нужен друг, трактору нужен тракторист…

— Открылся це-семь!

— Посылай Чуркину и передай от меня, чтобы не стеснялась. Ну, в разумных пределах…

Центр слота це-семь — литературный салон, а Чуркина у нас запойная читательница. Я испытываю почти физическое наслаждение от того, что могу послать человека туда, где ему нравится быть, и это не винный магазин.

Алкоголь для моей бригады запретная тема в принципе. Могу посадить человека в кабак, но пить он не будет; могу отправить в винный, но что там купишь, честно сдашь до окончания смены, потом хоть залейся, а на работе — ни грамма. Закон такой, а кому не нравится, увольняйся. Есть бригадиры, которые не боятся связываться с бухлом и позволяют своим тракторам его рекламировать, а у меня опыт тяжелый: спасибо, не надо. У меня после Лёхи и Лёхи еще Бородадзе случился. Как я его профукал — до сих пор стыдно.