Читаем «Если», 2009 № 12 полностью

— Тогда мы разобьемся. Но в нашем случае все в порядке, – тут же продолжил я. – Сканирование не обнаружило существенных трещин в камне.

Больше Орсам вопросов не задавал. Он не отрывал взгляда от экрана заднего обзора, следя за тем, как удаляется почва. Выражение его лица при этом ясно показывало мне, что поступал он так совершенно напрасно. Неведение о происходящем ему было бы полезнее. Его спутники, с комфортом упакованные в своих каютах в аварийные коконы, полагаю, чувствовали себя намного лучше.

Подъем шел в тишине, изредка нарушаемой скрежетом корпуса Машины о камень и слабым жужжанием механизмов. Я внимательно смотрел вперед, то есть вверх, контролируя скорость подъема и состояние крепежа. Через сорок минут первая стадия подъема завершилась. Якоря Машины намертво соединили ее со скалой, а балка отстыковалась и вновь отправилась вверх. Эту операцию нам предстояло проделать еше несколько раз…

На высоте полукилометра Машина вошла в плотный слой облаков. Даже инфракрасное зрение Машины не позволяло обеспечить обзор более чем на десяток метров. Для технологии подъема этого было вполне достаточно, но все же испытываемые мною ощущения не относились к числу приятных. А вот Орсам, напротив, несколько успокоился, лишившись возможности запугивать себя созерцанием огромной высоты, на которую забралась отнюдь не приспособленная к полетам Машина.

Подъем с промежуточными остановками занял более шести часов. Когда Машина выбралась на горизонтальную поверхность плато, начинался вечер. Местное солнце, которое я увидел здесь впервые, опускалось к горизонту. По сравнению с моим родным Солнцем, оно было чуть больше и немного краснее. Над нашими головами плыли облака – обычные облака, которые несут дождь, снег или град, но уж никак не каменные бомбы.

Я услышал шаги в коридорчике: гости выбрались из коконов и пришли в рубку осмотреться. Специально для них я включил установку панорамного обзора с увеличением изображения.

— Не предполагала, что на Фенебре есть такие места, – сказала Зета.

Мертвый, изломанный камень окраины плато метров через пятьсот сменялся холмами, покрытыми синевато-красной травой. Исключая эту окраску, пейзаж выглядел почти альпийским.

— Я тоже, – сказал я и обернулся к ней, пораженный неожиданной мыслью: – С чего вы решили, что на плато есть кларкит? До нас здесь не было ни людей, ни автоматических аппаратов, это я знаю совершенно точно.

Прежде чем ответить, она глубоко вздохнула, отвела глаза в сторону, и я тут же понял: Зета готовится солгать. Что-то слишком много врут мне за последние сутки. Но делать этого ей не пришлось: в разговор вмешался Орсам.

— Аппаратов и людей не было, это точно, зато лет десять назад вокруг Фенебры кружился орбитальный зонд. Плато – единственное место на планете, доступное для сканирования из космоса, которое и показало ясные признаки присутствия кларкита.

Все звучало вполне логично. Зонд действительно летал. И он вполне мог просветить плато и даже обнаружить кларкит, если таковой тут вообще был. Непонятно одно: отчего я об этом ничего не знаю?

— Почему мы стоим? – нетерпеливо спросил Орсам.

— За оставшееся до захода солнца время мы всего лишь сумеем добраться до холмов, – сказал я. – Я не знаю, что нас там ждет. С точки зрения безопасности, будет лучше провести ночь здесь.

— Вы опасаетесь здешних тварей? – пренебрежительно хмыкнул Орсам.

— Я о них ничего не знаю, – сказал я, а потом набрал в грудь воздуха побольше и рявкнул, потому что Орсам к этому времени мне просто надоел: – Но самое главное, я просто хочу поспать, черт возьми, потому что толком не занимался этим уже двое суток!

* * *

Чтобы добраться до холмов, моей Машине пришлось на время превратиться в паука. Восемь многочленных лап, поднявших корпус Машины на трехметровую высоту, поочередно совершали шаг за шагом, осторожно нащупывая опору среди неровных, грубых каменных обломков. Двигаясь с неторопливой целеустремленностью, мы миновали каменный хаос всего за какие-то полчаса и вступили на более или менее ровную почву. Теперь скорость нашего передвижения была весьма приличной – километров двадцать в час, – и мы не выходили из намеченного мною графика. Я был полностью сосредоточен на управлении и не особенно следил за тем, как проводят время пассажиры Машины. Несколько докучал мне только Орсам, который почти все время зачем-то торчал в рубке. Изредка заходила Зета, ее визитам я был даже рад – эта женщина мне несомненно нравилась. А о существовании на борту Машины профессиональных близнецов Грэхема и Товия, предпочитавших не покидать каюту, я вообще почти забыл.

Машина шла медленнее, когда я передавал управление автопилоту, | чтобы перекусить и немного отдохнуть. Всякий раз Орсама это здорово раздражало. Старательно скрывая неудовольствие, он предлагал свои услуги, порываясь занять кресло пилота. Его предложения я вежливо отклонял под более или менее аргументированными предлогами, не сообщая главного: моя Машина не терпит чужаков, пытающихся ею командовать. Впрочем, этого аргумента Орсам все равно бы не сумел понять.