Читаем «Если», 2005 № 07 полностью

— А этой, немой, страсть как понравилось, — вконец разобиделся Антиквар. — Она ничего, кстати. Если привыкнуть, что вся размалеванная.

— Она немая?

— Ну да! А вы с капитаном не поняли? Не говорит, только мычит. Эти гады у нее язык отрезали. А может, такая патология. Ну, врожденная. В общем, нормально, только целоваться странно.

— Скажи мне, Калмине, тебе что было велено?

— Накормить ее и вывести в гальюн, — ответил Антиквар бодро. — Все сделано. Свежайшая каша. С маслом, мясом и перчиком. Слушай, Хуга, ну вот скажи: я, по-твоему, способен изнасиловать женщину? — Он изящно повел парчовым плечом. — Клянусь тебе, с ее стороны я встретил полное понимание.

— Не сомневаюсь, — вздохнул Хугебурка. — Калмине, она же рабыня.

— Рабыня тоже гуманоид и требует ласки.

— Ты отвел ее обратно?

— К червякам? Отвел. А они жутко обрадовались — так и полезли на нее всем стадом.

— Кошмар, — сказал Хугебурка и вернулся в рубку.

Бугго встретила его немилостиво.

— Чего притащились? Когда меня арестуют за аморальное поведение в космическом пространстве, я всем скажу, что вы тут ни при чем. Вели себя примерно и пытались воздействовать на меня позитивными высказываниями.

— Я согласен, — сказал Хугебурка.

— Что?

— Завершим сделку с ауфидиями, загоним «Птенца» и утопим Амунатеги.

— У нас три дня, — оживилась Бугго и развернула к себе экран персонального Нагаботова монитора.

Бугго запросила посадку в космопорту Бургарита, не прибегая к разговорнику.

— Нечего позориться. Я им не Нагабот. Пусть понимают эльбейский.

Хугебурка хмурился, но кивал.

Ответ пришел спустя полчаса — на безупречном эльбейском. Не лицо — только буквы на экране:

«Согласно кодексу Бургариты, посадку разрешаем. Терминал «Кокка».

Появился значок «Кокка» — несколько сплетенных линий. Затем опять текст:

«Сообщите статус корабля».

Бугго, не торопясь, отпечатала:

«Малый грузоперевозчик «Ласточка». Имею удовольствие буксировать корабль «Птенец», порт приписки Бургарита».

Возникла краткая пауза. Затем сухое:

«Разрешение посадки подтверждаю. Терминал «Кокка».

— Ну вот и все! — сказала Бугго, хлопнув ладонями по столешнице. — Что-то вы бледный, господин Хугебурка! Посадка через шесть часов. Предлагаю за это время привести себя в порядок.

Хугебурка оглядел себя и фыркнул:

— Лично я утром умылся и надел свежие носки. Остальным членам экипажа ничто не помешает последовать моему примеру.

— Как смешно! — ответила Бугго. — Вы видели отчет Антиквара об их моде?

— По вашему мнению, мы должны расфуфыриться?

— Нет, думаю, следует надеть парадную форму. И лица сделаем кислые. Как будто нас тошнит от миллионов экю, которые мы намерены загрести.

— Тысяч, — поправил Хугебурка.

— Все равно тошнит.

— Последнее — с легкостью.

— Попросите Антиквара отутюжить мои вещи, — распорядилась Бугго. — У меня все равно так хорошо, как у него, не получится. А я тем временем быстренько почитаю, с кем конкретно у Нагабота были шашни вокруг червячков.

Терминал «Кокка» кишел встречающими. Сверху, пока «Ласточка» заходила на посадку, пространство терминала показалось Бугго наполненным червячками-ауфидиями: там переливалась и шевелилась огромная живая масса; она непрестанно перемещалась, по ее поверхности проходили колебания, порой она содрогалась, но не выплескивалась за пределы строго очерченного круга.

На летном поле стояли корабли, причудливо размалеванные или грозно-черные; по ним, как по червячьей пастушке, ползали пестро разодетые люди, и это еще больше усиливало сходство.

Губернатор Бургариты восседал посреди людского скопища на большом золотом троне. Точнее, трон был из особого пластика, но выглядел как золотой. Оскаленные пасти двух кренчеров высились над плечами капитана; пластиковые звери обменивались негодующими взглядами прямо над буйными черными губернаторскими кудрями. Полосатая желто-черная подушка, сплюснутая посередине задом сидящего, вздувалась по обе стороны огромных, широко расставленных бедер в зеленых, блестящих, обтягивающих чулках. Чулки поддерживались подвязками, больше похожими на наборные пояса с пряжечками в виде звериных черепов. Несколько лент свешивались с подвязок на ноги и на уровне щиколоток заканчивались бантами.

Капитан Алабанда — так его звали. Бугго нашла это имя в базе данных, которую наскоро просмотрела перед посадкой, пользуясь «Универсальным переводчиком Лололера» при всем его несовершенстве.

Алабанда был рослым и мясистым. Он весь состоял из первосортного мяса, обогащенного разными минеральными, витаминными, белковыми подкормками. Снаружи, правда, это мясо выглядело немного обветренным, но опытный глаз все равно безошибочно определял: высшее качество.

Его парчовый кафтан, того же нелепого покроя, как и тот, что присвоил Антиквар, пузырился от бантов, вышивки и сверкающих пластинок — явно синтетического происхождения.