Читаем Error 403 полностью

И смех ея глушит песню про белые розы

Что ветер доносит сюда из неведомой дали


Василий пронзен и сражён наповал однозначно

Твердит: "О прекрасная нимфа, не уплывай, куда ты?

Одна ли ты здесь? Тебе стану я другом и братом,

А хочешь, пойдем в сельсовет, сочетаемся брачно"


Девица визжит и волнует водные глади

Василий в испуге к ней тянет дрожащие руки

Не может принять он факта возможной разлуки

А на берегу возникает какой-то немаленький дядя


При мысли, что барышня, видимо, любит другого

Совсем помутился рассудок бедняги Василья

К тому же герой наш не ведал в то время насилья

И молвит Василий (весьма необдуманно) слово:


"Опомнись, наяда, неверно ты выбрала принца"

А дядя: "Ты как обозвал мою девушку, козлик?"

Не станем распространяться о том, что случилось после

Как громко при этом смеялась дрянная девица…


…Василий вздохнет, прогоняя воспоминания

На электроплитку поставит кофейник помятый

И запах бензиновый с горечью шоколадной

Наполнит бездонную внутренность старого здания


Василий Береза безрадостно жжёт папиросу

(Сосед за стеной шипит и плюется магмой)

Когда я иду коридором – Василий ощупает каждый шаг мой

Погладит меня по щеке

И оставит на память занозу

lee harvey blues


мама ты знаешь это мой ли стрелял

мама ты уже знаешь это ли харви стрелял

я больше не выйду замуж мама

мой ли убил короля

королева плачет но ей к лицу этот цвет

королева плачет но ей слишком идёт чёрный цвет

я больше не выйду замуж мама

у меня больше белого нет

у королевы есть шансы у неё красивая грудь

у королевы красивая задница ноги и грудь

а у меня шансов ноль мама

таких как я не берут

мой ли убил короля у меня незавидная роль

рубинштейн уже вышел с почтамта у меня незавидная роль

я больше не выйду замуж мама

да здравствует новый король

Агате от ангела


Добрый вечер, милый друг Агата.

У тебя там как обычно – вечер?

Фото получила. Очень рада.

Жаль, что кадр опять совсем засвечен :(

Сквозь твои снега-пески-болота

Письма ходят медленно и трудно.

Ты – моя забава и забота.

Ты мне в сердце – болью посекундно.

Не везёт, мой нежный друг Агата,

Третий муж – и снова параноик.

Помнишь, ты ждала с войны солдата?

Знаешь, он ведь выжил…

Алкоголик,

Склочная жена и семь по лавкам –

Вот такой дурацкий способ мести.

Отчего не дождалась, мерзавка?

Право, глупо как, что вы не вместе…

Впрочем, что я?.. Я люблю, скучаю,

Для тебя у Бога клянчу счастья.

Я тебе так мало обещаю –

Лишь всегда на связи оставаться

Через эти бездны-вёрсты-мили.

Помни, я всегда тебя спасаю,

Я смогу, Агата, я осилю.

Я твой ангел или кто такая?

суровый сапог действительности


      действительность и всегда отзывается сапогом,

      даже при самом ярком стремлении к идеалу

                 фм достоевский


      вечность пахнет нефтью

                 егор летов


      грустит сапог под жёлтым небом, но впереди его печаль

                    бг


действительность воняет сапогом

и голова – лишь пятая конечность

мне невдомёк, чем пахнет ваша вечность

я с вечностью пока что незнаком

мне чуждо двадцать третье февраля

и неуютно первое апреля

я ваши мандолины и свирели

приветствую коротким словом "бля"

мне хочется парить средь горних сфер

и над парижем плыть как лист фанеры

но у меня несносные манеры

поскольку я рождён в ссср

простой как пифагоровы штаны

контактный как свидетель иеговы

вот человек, не знаете его вы

и вы ему ни разу не нужны

ведь на просторах родины кругом

средь граждан провоцируя мигрени

сквозь заросли ромашек и сирени

действительность воняет сапогом

Собакопавловск-1


Я к вам пришла совсем не для забавы

и праздного не ради интереса:

поедемте со мной в Собакопавловск

воспитывать условные рефлексы.

Там пешеходы медленны и томны,

автобусы внезапны, но неспешны,

там ни к чему мобильность телефону,

считаться безупречным и успешным,

представьте, никому вообще не важно –

двадцатый век глядит с доски почёта,

там строят долго и одноэтажно

и не деньгами платят за работу.

Не делают блестящую карьеру,

в поездках не бывают заграничных,

и не придут на модную премьеру,

и всех своих соседей знают лично,

там дом культуры носит званье клуба,

и Майкл Джексон только входит в моду,

а то, что там у них зовётся "клумба"

у нас на это едут "на природу".

Там не заводят связей электронных,

а просто клеят марки на конверты,

и наших с вами номеров коронных

там не поймут. Не верите? Не верьте,

но я не солгала вам ни на малость,

я бросила дела, вы тоже бросьте,

поедемте со мной в Собакопавловск.

Нет-нет, не насовсем…

На время…

В гости…

Собакопавловск-2


Город нулевых этажей.

Город оцинкованных крыш.

Дюжиной прозрачных ножей,

стаей озверевших стрижей,

связками холодных ужей –

ветер в волосах. Ты молчишь,

окружил, сжимаешь кольцо,

в тёплых окнах гасишь огни.

Улицы целуют в лицо.

Ну давай уже, не тяни.

Полосуй меня, полощи,

не жалей небесной воды.

приласкай меня, приручи,

прижимай к кирпичной груди.

А потом – совсем отпусти,

а потом мне не запрещай.

Нелюбимый город, прости.

Нелюбимый город, прощай.

Горький дым фабричной трубы.

Перекур, родной, перекур.

Перейти на страницу:

Все книги серии docking the mad dog представляет

Диагнозы
Диагнозы

"С каждым всполохом, с каждым заревом я хочу начинаться заново, я хочу просыпаться заново ярким грифелем по листам, для чего нам иначе, странница, если дальше нас не останется, если после утянет пальцами бесконечная чистота?" (с). Оксана Кесслерчасто задаёт нелегкие вопросы. В некоторых стихотворениях почти шокирует удивительной открытостью и незащищённостью, в лирике никогда не боится показаться слабой, не примеряет чужую роль и чужие эмоции. Нет театральности - уж если летит чашка в стену, то обязательно взаправду и вдребезги. Потому что кто-то "играет в стихи", а у Оксаны - реальные эмоции, будто случайно записанные именно в такой форме. Без стремления что-то сгладить и смягчить, ибо поэзия вторична и является только попыткой вербализировать, облечь в слова настоящие сакральные чувства и мысли. Не упускайте шанс познакомиться с этим удивительным автором. Николай Мурашов (docking the mad dog)

Оксана Кесслер

Поэзия / Стихи и поэзия

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Поэты 1880–1890-х годов
Поэты 1880–1890-х годов

Настоящий сборник объединяет ряд малоизученных поэтических имен конца XIX века. В их числе: А. Голенищев-Кутузов, С. Андреевский, Д. Цертелев, К. Льдов, М. Лохвицкая, Н. Минский, Д. Шестаков, А. Коринфский, П. Бутурлин, А. Будищев и др. Их произведения не собирались воедино и не входили в отдельные книги Большой серии. Между тем без творчества этих писателей невозможно представить один из наиболее сложных периодов в истории русской поэзии.Вступительная статья к сборнику и биографические справки, предпосланные подборкам произведений каждого поэта, дают широкое представление о литературных течениях последней трети XIX века и о разнообразных литературных судьбах русских поэтов того времени.

Дмитрий Николаевич Цертелев , Александр Митрофанович Федоров , Даниил Максимович Ратгауз , Аполлон Аполлонович Коринфский , Поликсена Соловьева

Поэзия / Стихи и поэзия