Читаем Error 403 полностью

остепенилась, осела, дала корешок,

и если не очень подробно, то всё хорошо.

да нет, не скучаю, ну что ты, какая чушь.

который? ах этот… он тоже объелся груш.

стихи? ах, увольте. работа? всё также не волк.

что слушаю? да что попало, то блэк, то фолк.

здоровье? ну в общем, похоже, ещё поживу.

спасибо, ты тоже. и что ты, надолго в москву?

удачно доехать. да точно всё хорошо.

но вдруг ты не слишком спешишь,

пожалуйста,

милый,

headshot.

не


никто за меня не в ответе

я мелкий и злобный зверёк

условно-счастливый билетик

мне в горле встаёт поперёк


была ль мне положена льгота

ну или хотя бы дисконт

вы слишком похожи на гота

мне кажется вы идиот

(моё безымянное имхо

навряд ли кому-то вредит)


я вас не любить буду тихо

слегка по чуть-чуть и в кредит

я буду не знать вас не трогать

не слышать и не вспоминать

из вас зацепившийся коготь

я выну


но ёб вашу мать

как всё это сука печально

и больно и хочется выть

сломаться как маде ин чайна

и выкинуть из головы

все эти пустые недели

что крашены в едкий акрил


глаза бы мои не глядели

и голос бы не говорил

романс о грече и сарделях


на перекрёстке светофор

мигает празднично огнями

машины едут с буржуЯми

и в каждой пламенный мотор

а я такая пешеход

неинтересная буржую

вот к перекрёстку подхожу я

вот я встаю на переход

я посетила гастрономъ

купивши гречу и сардели

штоб кулинарное веселье

в ночи ко мне явилось в дом

буржуй сидит в своём пеже

он озабочен курсом евры

он должен просчитать манЕвры

он вечно в нервном напряже

а тут какая-то вдруг я

и мне как раз горит зелёный

стоит машин на миллионы

по обе стороны меня

стоит и ждёт и от и до

покуда мне не грянет красный

несокрушима и прекрасна

лечу стремительно в гнездо

где уж открыт голодный клюв

навстречу грече и сардели

и до получки две недели

и в кошельке равно нулю

романс о груше


наверное я маньяк

я б съела вас дорогуша

уж полдень вы пьёте коньяк

на блюдце пред вами груша

вы хмуритесь чо пришла

не видишь я как бы занят

а я молчу из угла

и хаваю вас глазами

у вас лирический вид

и ворот расстёгнут на шее

и что-то во мне кричит

и что-то ещё немеет

я стала бы вам раба

не будь я такой гюрзою

увы я была груба

паркет осквернив кирзою

набросив на плечи шаль

надвинув на рожу брови

смотрю на вас чуть дыша

и требую вашей крови

мне сделать всего шажок

чтоб сунуть вам когти в сердце

и сладкий грушовый сок

мои забрызгает берцы

закройте свой липкий рот

молчите готовьтесь к аду

у вас на коленях кот

вы так его гладите падлу

не надо не делайте так

подлец не травите душу


как томно вы пили коньяк…

как нежно кусали грушу…


уж полночь я вышла в сад

в разгул цикад и акаций

тугая чёрная прядь

в моих извивалась пальцах

наверное я маньяк

наверное я опасна

и скатерть как белый флаг

изгваздана вашим красным

предметка


жила была

смешна смела

туда ль зашла

тому ль дала

шинель шанель

портвейн постель

плетень плита

всё суета

горшки борщи

плащи плющи

клочки ключи

ищи свищи

хватай хлещи

круши хрящи

там здесь

даждь днесь

пять шесть

блядь жесть

вдруг вдрызг

рой брызг

треск крик

блиц-криг

штурм шторм

сверх норм

инь янь

стыд срань

срыв срез

пьян трезв

белочки и наколочки

бритвочки и осколочки

корточки формочки фартучки

форточки фотокарточки

детская дикая добрая

бодрая борзая гордая

щерилась плавилась парилась

корчилась

портилась

старилась

аритмия


громче громче всё ещё недостаточно громко

от ударов сердца на местности остаются воронки

сбиваюсь с ритма падаю не попадаю

дай угадаю отрада я или беда я

ярче ярче всё ещё недостаточно ярко

я черт возьми всё равно не уйду без подарка

я черт возьми хоть клок шерсти на память вырву

сердце стервь прожигает в рубахе дыры

глубже ещё недостаточно проникновенно

мне нужно так будто хлористый кальций по вене

чтобы давиться вдохом и выдох с воем

в эту игру не могут играть двое

в этой игре один изначально мёртвый

ты должен быть твёрдым ты недостаточно твёрдый

сердце моё отпечатывается в асфальте

я умываю руки сестра скальпель

квадратные штаны


я маленькая божия овечка

я истинная дочь своей страны

я сущность я бесформенное нечто

я губка боб квадратные штаны

всей кожею фильтрую протеины

из мегатонн прозрачности воды

я каждый день имею именины

я так неорганична посреди

снующих по прошпектам ленинградцев

с плебейскою румяностью щеки

с корявостью своих крестьянских пальцев

с весёлым южным фрикативным гы

фигура застревает в турникетах

возросшая на солнечной бахче

ея не воспоют в своих сонетах

субтильные поэты в майках с че

художники ея не отрисуют

в артхаусном кино ей не взблеснуть

и страховой агент не застрахует

фигуры этой основную суть

плевать на ней штаны квадратиш практиш

в таких штанах ей грозы нипочём

при самом непосредственном контакте

я как всегда в итоге не при чём

свинцом не захлебнулся пулемётчик

и лётчик не срывается в пике

домой домой везёт меня извозчик

и музыкант остался в сюртуке


видео

http://www.youtube.com/watch?v=QBF4TDgiuMI

аватарка


романс

посвящается пользователю, носящему на сабже эстетизированную мертвечину

исполняет хор кровавых мальчиков имени А.В.Кантодеи


Перейти на страницу:

Все книги серии docking the mad dog представляет

Диагнозы
Диагнозы

"С каждым всполохом, с каждым заревом я хочу начинаться заново, я хочу просыпаться заново ярким грифелем по листам, для чего нам иначе, странница, если дальше нас не останется, если после утянет пальцами бесконечная чистота?" (с). Оксана Кесслерчасто задаёт нелегкие вопросы. В некоторых стихотворениях почти шокирует удивительной открытостью и незащищённостью, в лирике никогда не боится показаться слабой, не примеряет чужую роль и чужие эмоции. Нет театральности - уж если летит чашка в стену, то обязательно взаправду и вдребезги. Потому что кто-то "играет в стихи", а у Оксаны - реальные эмоции, будто случайно записанные именно в такой форме. Без стремления что-то сгладить и смягчить, ибо поэзия вторична и является только попыткой вербализировать, облечь в слова настоящие сакральные чувства и мысли. Не упускайте шанс познакомиться с этим удивительным автором. Николай Мурашов (docking the mad dog)

Оксана Кесслер

Поэзия / Стихи и поэзия

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Поэты 1880–1890-х годов
Поэты 1880–1890-х годов

Настоящий сборник объединяет ряд малоизученных поэтических имен конца XIX века. В их числе: А. Голенищев-Кутузов, С. Андреевский, Д. Цертелев, К. Льдов, М. Лохвицкая, Н. Минский, Д. Шестаков, А. Коринфский, П. Бутурлин, А. Будищев и др. Их произведения не собирались воедино и не входили в отдельные книги Большой серии. Между тем без творчества этих писателей невозможно представить один из наиболее сложных периодов в истории русской поэзии.Вступительная статья к сборнику и биографические справки, предпосланные подборкам произведений каждого поэта, дают широкое представление о литературных течениях последней трети XIX века и о разнообразных литературных судьбах русских поэтов того времени.

Дмитрий Николаевич Цертелев , Александр Митрофанович Федоров , Даниил Максимович Ратгауз , Аполлон Аполлонович Коринфский , Поликсена Соловьева

Поэзия / Стихи и поэзия