Мы украли разум, послушавшись падшего Ангела – революционера, противника Создателя и его банды и, таким образом, нашего союзника. Разум научил нас пользоваться огнем для своего блага, а затем и завоевать для себя планету. Мы продвигались то быстро, то медленно. Разум помог нам заговорить – изобрести речь, а затем средство не непосредственной передачи опыта – письменность. Не превозмогая свою внутривидовую агрессивность, продолжая убивать себе подобных, мы одновременно с помощью письменности сумели найти способ передачи индивидуального опыта другим человеческим поколениям. Передачей этого опыта мы, в сущности, дали человечеству в целом возможность не открывать каждый раз мир заново, но громоздить один опыт на другой и таким образом строить свою Вавилонскую башню знания, устремив ее вверх, к Создателям, туда, где, как мы верили и верим, они находятся. Смерть индивидуума предстает теперь менее трагичной. Конечно, она остается ультимативной трагедией для простых немудрящих биороботов. Но не для сверхчеловеков – гениев с огромной креативной мощью. Передавая друг другу факел знания, человечество тяжело взбиралось по ступеням своей незримой Вавилонской башни. Ценность отдельного исключительного индивидуума-гения (или сверхчеловека) находилась и находится в прямой зависимости от веса его контрибуции (пожертвования) в сокровищницу знаний человечества. Через семь тысяч лет после создания биоробота мы можем констатировать, что, кропотливо собирая знания и умения, вбирая в себя опыт предыдущих поколений, человечество решило проблему смерти на уровне вида. Индивидуум по-прежнему смертен, но человечество бессмертно до тех пор, пока у него не разлетелась в клочья планета-носитель под ногами. И все время растет его могущество. Приближается момент встречи с Создателями. Они по-прежнему используют нас как энергетическую пищу. Но мы близки к тому, чтобы найти их и победить. В этот раз им не разрушить нашу Вавилонскую башню. И конечно же, все эти семь тысяч лет (ну около этого срока) хищные и прожорливые Создатели находили уместным тщательно скрываться под личиной Богов – якобы добрых пастырей.

блок IV. Очерк истории человечества

Не то в пятом, не то в шестом классе, помню, купил я себе книгу «Крестовые походы». [Наверное, все-таки это было в пятом классе, потому что в одиннадцать лет я вдруг очень переменился, стал хулиганом, а до одиннадцати лет я был «книжный червь» (так называла меня мама), копил деньги и покупал себе полезные книги.] Так вот, я купил свеженькую книжку «Крестовые походы» и погрузился в чтение с таким удовольствием, с каким дети-обжоры чавкают астраханским арбузом. На обложке была средневековая гравюра. При этом я еще и выписывал из этой книга ее персонажей. Всяких там – Готфрида Бульонского (запомнил, потому что «бульон»), Балдуина – его брата, графа Тулузского Раймунда, Роберта Нормандского, Стефана Блуаского и многих других. «Балдуины» (там был еще Балдуин Младший) и «Бульонский» запомнились сразу. Я их всех выписал на отдельные листки бумаги – формуляры. Дело в том, что мальчиком я проявил себя очень рано как собиратель всякого рода знаний и классификатор. Одновременно я классифицировал: растения (если мог, переводил на кальку их внешний вид), с указанием рода, вида, семейства; животный мир (также с указаниями,- там, млекопитающие, парнокопытные, и если была возможность, с латинским названием); классифицировал также императоров Римской империи; французских roi; императоров Священной Римской империи (годы рождения, царствований); а позднее даже стал классифицировать геологические породы. До чего бы я дошел в своей страсти, не знаю, но в одиннадцать лет какие-то высшие силы, видимо, решили, что питомца их следует поправить, не то он сгорбится и станет просто фриком (уродцем), а им, видимо, был нужен не только фрик, но и воин. Поэтому они (силы) устроили так, что я сбежал из дому, связался со шпаной, стал драчливым и скандальным. Все это произошло со мной в одиннадцать лет столь внезапно, и я даже помню, что утром в тот день, идя в школу, сам принял решение стать хулиганом-воином, снял пионерский галстук, а к вечеру убежал из дома.