– Я хочу подохнуть, – сказала Ева-Лилит. – С тех пор, как я попала сюда, меня преследуют тридцать три несчастья. Я непрестанно чихаю, кашляю и рыдаю. Потому что у меня аллергия дьявол знает на что, быть может – на этих ваших чужиков… тоссов.

– Но вы не видели, а следовательно, и не обоняли ни одного живого тосса, – заметил Кратов.

– Зато я обоняю вас и всех этих типов, что шляются в нейтралку, чтобы там миловаться с этими отвратительными ящерами… Я всё время разбиваю колени о какие-то выступы. От вашего ледяного пива у меня болит горло. Никто в радиусе восьмидесяти световых лет не курит мои любимые сигареты и не моет голову моим любимым шампунем. Я не рождена для этого места. Мне тесно в ваших коридорах, похожих на кишечник кашалота. Спасибо хотя бы за то, что по ним не летают пташки и не гадят мне на голову – не приходится выстригать целые пряди, чтобы избавиться от говна в причёске… Господи, за что мне это испытание? Только за то, что я хочу довести до моих зрителей, которым в сущности плевать на всё, радостное известие, что у Федерации появился ещё один угол, куда можно будет приткнуться, когда земное бытие станет окончательно невмоготу?! – последние слова она произнесла на остатке дыхания, почти шёпотом. После чего нервным движением вскрыла ближайшую банку.

Возникший как бы из пустоты Ларокк деликатно дотронулся до кратовского плеча.

– Всё хорошо, – сказал он интимнейшим тоном. – Совет директоров сместил президента. Они распродают всё, вплоть до пресс-папье. Сюда уже летит их менеджер.

– Что такое «пресс-папье»? – рассеянно спросила Ева-Лилит.

– Тоссы тоже согласны, – сказал Кратов, не испытывая никаких чувств по поводу этой удачной во всех отношениях сделки. – Свяжитесь с Шойкхассом.

– А он меня не убьёт? – усомнился Ларокк. – После того, как вы нагрели их с Сирингой?

– Бизнес есть бизнес, – промолвил Кратов не слишком уверенно. – Сиринга – это Сиринга, а Павор – это Павор… В любом случае убить он захочет меня.

– Что значит «нагрели»? – оживилась Ева-Лилит.

Загадочно улыбаясь, Ларокк удалился.

<p>14</p>

– Никто никого не нагревал, – энергично возразил Кратов. – Нашли кого слушать! Это же торговый атташе Ларокк!

– Так-так, – протянула «страшная девушка». – Теперь я понимаю, для чего вам понадобились эти странные, как бы вовсе к делу не относящиеся сведения. О древних звёздных экспедициях, о хронометраже планетологических исследований… Вы точно знали, что сюда летит третий лишний, и делали всё, чтобы расчистить ему дорожку!

– И снова мимо! – Кратов вылил в себя остатки содержимого пивной банки, внимательно исследовал этикетку, поинтересовался даже сроком конечной реализации. Ему настоятельно требовались время и силы, чтобы собраться с мыслями. Ева же Лилит буравила его горящими чёрными глазищами и нетерпеливо, во всё нарастающем темпе, барабанила костлявыми пальцами по столешнице. – Ничего я не знал… точно. То есть, вначале я не поверил, что такой лакомый кусочек, в такой невероятной близости от метрополии, мог оказаться вне поля зрения окрестных галактических цивилизаций. В числе которых тоссфенхи, к примеру, даже не числятся… Я сделал запрос в отделение истории космических исследований. Там мне подтвердили: да, верно, ещё в середине XXI века на основании данных, полученных орбитальным телескопом «Хойл», было доказано наличие у звезды Мелисса – в ту пору она так не называлась, – больших планет с кислородосодержащей атмосферой. А из этого с полной предопределённостью следовало её включение в планы перспективных исследований. Ибо наших предков в первую очередь интересовали поиски новых земель. А поскольку в означенных планах имя «Мелисса» не фигурировало, нам, за рутиной и текучкой, не бросилось в глаза ещё два года назад, когда великое стояние над Сирингой только затевалось, упоминание о старой экспедиции звездолёта «Луч XII». Одной из немногих, что не воротились в срок… А потом как-то сразу взяло и бросилось.

– Разумеется, вам?

– Нет, это был один из астрофизиков, доктор Юрай Малох.

– Я могу с ним поговорить?

– Можете. Он улетел с «Протея» полгода назад… И мы сразу поняли, что Гримальди и его ребята – единственный и самый сильный наш трикстер в этой игре.

– Трикстер характерен тем, что последствия его применения трудно предсказуемы и не всегда идут во благо его обладателю…

– Ещё бы! Гримальди мог опоздать, потому что планеты у Мелиссы были открыты не только людьми, но и другими расами. И означенные расы тоже некогда отправили к ним свои корабли. Кстати, они всё ещё летят и, вполне возможно, вскорости здесь объявятся… Гримальди мог не долететь вовсе, потому что все эти годы его посудину грызла метеоритная пыль и выжигала космическая радиация. Мы оценивали его шансы как один к тысяче…

– «Мы» – это значит, что на «Протее» все знали о Гримальди?

– Практически все, – согласно кивнул Кратов. – И очень на меня надеялись.

– А ваша задача, как игрока, состояла лишь в том, чтобы не продуть Шойкхассу прежде, чем просияет «Луч XII»?