Читаем Энзель и Крете полностью

Ага — становится все интереснее и интереснее! Значит, Таинственные Лесничие были чем-то вроде политической полиции Цветного Медвежьего Леса. Они постоянно находились в укрытии, маскировались листьями и ветками и стреляли в спину замонийцам. Как бы я ни приветствовал спасение Энзеля и Крете, я далек от одобрения существования тайной полиции в Цветном Медвежьем Лесу. Теперь нельзя и шагу ступить в лесу, не чувствуя себя под наблюдением! Это куст, или тайный полицейский? Это дерево или приспешник лесничества? Получу ли я стрелу между глаз, если случайно сойду с тропинки или сорву охраняемый цветок? Буду ли я арестован, если наступлю на медведя, замаскированного под лесную подстилку? И наконец: что это за типы, чье существование заключается в том, чтобы красться по лесу или притворяться муравейником? Вы бы доверили такому парню лук и стрелы и лицензию на убийство? И если то, что они делают, якобы настолько морально безупречно, почему они так боязливо стремятся скрыть это завесой секретности?

Просто несколько вопросов на полях.

Таинственные Лесничие проводили Энзеля и Крете до видимости пансиона «Эльфийский Покой». По пути им приходилось перепрыгивать от куста к кусту, от корня дерева к корню дерева, прятаться за крапивой и рыться в листве. Энзель еще никогда не передвигался более интересным способом.

Они вышли на гребень холма и увидели дымящуюся трубу лесного отеля.

Главный Таинственный Лесничий пожал руки обоим фернхахским детям. — Вот ваш пансион. Наша миссия завершена. И всегда помните: меня не существует. Два и Три никогда не существовали. Таинственные Лесничие — порождение больного воображения.

Энзель и Крете отсалютовали.

Таинственные Лесничие гуськом двинулись за тонкую березу — и исчезли. Они снова стали частью леса.

— Вы Энзель и Крете? — спросил строгий голос.

Брат и сестра обернулись и увидели отряд из шести Цветных Медведей. Четверо из них несли мертвого Лиственного Волка за руки и за ноги. Он все еще был таким же неподвижным, как жертва лавины, но стрелы исчезли.

— Мы нашли это в лесу. Вы имеете к этому какое-нибудь отношение?

Крете покачала головой, а Энзель кивнул.

Лесные Стражи направились к пансиону, Энзель и Крете, как два пленника, шли между двумя медведями, возглавлявшими отряд. Цветные Медведи сделали окаменевшие, угрюмые лица. Возможно, во время поисковой операции им самим пришлось заночевать во внутреннем круге леса и перенести те или иные лишения.

На террасе пансиона «Эльфийский Покой» стояли мать и отец фон Хахен и осматривали опушку леса в бинокли. Когда они издалека узнали своих детей, они подбежали к ним. Произошла слезливая встреча. Не было сказано ни одного плохого слова, потому что в фернхахских кругах нет ни упреков, ни наказаний, только привязанность и прощение.

— Теперь мы должны отвести их к мэру, — сказал главарь Лесных Стражей и выхватил детей из объятий родителей. — Следуйте за мной, дети.

Энзель и Крете сидели в большом обшитом дубом вестибюле мэрии. Было темно, лишь немногие солнечные лучи проникали сквозь жалюзи в комнату, наполненную массивной мебелью и глубокими тенями. Конституция Бауминга висела в золотой раме на стене, между двумя большими каучуковыми деревьями с отполированными листьями, стоявшими в дубовых кадках. Часы тикали на каминной полке, пахло средствами для ухода за деревом и табачным дымом. На столе лежало развлекательное чтиво: выпуск «Баумингского Лесного Друга» (заголовок: «Дети туристов пропали!»), брошюра о выращивании деревьев бонсай и роман о принце Хладнокровном графа Кланту цу Кайномаца: «Лес с тысячью руками». Но Энзель и Крете были слишком взволнованы, чтобы читать.

Брат и сестра каждые десять секунд переглядывались и терли влажные ладони. Они не решались разговаривать. Энзель пытался успокоить себя тем, что сможет разыграть козырную карту сокровищ.